Резонанс - Аделин Хамфрис

Мой желудок сжимается так сильно, что я чуть не роняю поднос. Я заставляю себя отвернуться, прежде чем кто-то заметит, что я смотрю. И как раз в этот момент гитара прорезает банкетный зал. Моё дыхание останавливается, когда свет в зале слегка тускнеет, прожектор заливает сцену. И вот он.

Он стоит под светом с чёрной электрогитарой, низко висящей на его фигуре, пальцы уже легко двигаются. Его голос вливается в микрофон, заполняя просторное пространство начальными строками «Papercuts» MGK.

Моя грудь чувствуется так, будто её разорвали, когда я смотрю на него. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Майк тоже смотрит на него. Сегодня он выглядит даже хуже, чем на прошлой неделе. Свежий синяк на боку лица. Ещё одна тень слабо обвивает его горло, наполовину скрытая воротником чёрной рубашки.

Ярость вспыхивает так сильно, что у меня кружится голова, но я продолжаю идти, предлагая напитки и делая вид, что моё сердце не пытается вырваться из груди. Его глаза на мгновение поднимаются из-под ресниц, когда он поёт. И на одну застывшую, опасную секунду —

Они находят мои. Но он не реагирует.

Я выдыхаю задержанный воздух. Я приближаюсь к сцене, долгая протяжная нота припева заставляет мурашки покрыть мою кожу. Он невероятен. Он поёт так, будто они не владеют им.

Я подхожу ближе к сцене, когда голос Нико прорезается в моём наушнике. — Дополнительные люди. Чёрный вход. Десять, может, двенадцать больше.

Моё сердце подпрыгивает к горлу, когда я улыбаюсь и протягиваю женщине бокал шампанского.

— Слышал, — тихо говорит Рэйф.

— Блядь. Алексей делился банковскими переводами с Уэйлоном, — продолжает Нико. — Они раньше работали вместе, чувак.

Я замираю на полпути, желудок скручивает. Я ищу своих друзей, но не могу найти их в море людей. О боже. Это может означать только одно: Алексей ожидал вмешательства. Он планирует захватить мероприятие. Или, что хуже, он хочет, чтобы Рэйф умер.

Нерешительно я отворачиваюсь от сцены и наконец вижу Рэйфа у входа в банкетный зал. Он стоит совершенно неподвижно, тёмный костюм сливается с тенями. Я направляюсь к нему.

— Что мы будем делать? — спрашиваю я.

— Киран, глаза на нас. Мы направляемся туда.

— Есть, сэр.

— Рэйф, — шепчу я. Мои руки трясутся так сильно, что я почти роняю поднос.

Он поворачивается, и я вижу в его глазах такую интенсивность, что меня тошнит. Без слов он начинает двигаться, и я следую за ним, бросая поднос на столик с напитками. Мы оставляем свет, музыку и смех позади, проскальзывая в тихие коридоры особняка. Чем дальше мы уходим от мероприятия, тем больше музыка затихает, песня Джуда сходит на нет.

Я срываю туфли и несу их, чтобы не привлекать внимания. В груди тесно, я не могу дышать достаточно быстро. Рэйф движется бесшумно, сканируя каждую тень, дверной проём и коридор.

— Мы видим их, — голос Кирана в наушнике. — Нырните налево, сейчас.

Прежде чем я успеваю среагировать, Рэйф прижимает меня к стене за часовой башней. Моя грудь вздымается от того, как быстро он отреагировал.

— Они направляются в заднюю гостиную, — быстро говорит Киран. — Они там изолированы, босс.

Челюсть Рэйфа сжимается. — Иди, — говорит он, не глядя на меня, его тон не оставляет места для споров.

Я на мгновение останавливаюсь, паника вспыхивает. — Рэйф, это самоубийство...

— Иди, — повторяет он. Его взгляд скользит к главному залу, где свет и музыка всё ещё слабо мерцают. — Не возвращайся. Закончи то, за чем мы пришли.

Я тяжело сглатываю, ужас скручивает желудок, но я делаю, как он говорит. Я отступаю, прижимаясь к стене. Мои уши напрягаются в поисках звука, но гитара Джуда приглушена несколькими стенами и комнатами, оставляя только тишину особняка вокруг.

Рэйф скользит в тени впереди, его глаза сосредоточены и смертоносны. Он исчезает с готовым пистолетом. Я застываю в коридоре, пальцы дрожат по бокам. Я прижимаюсь спиной к стене, внезапно чувствуя тошноту, зная, во что идёт Рэйф. Я не двигаюсь. Я едва дышу. Каждая секунда тянется, мой пульс ревёт в ушах. Затем —

Где-то хлопает дверь, эхо разносится по тихим коридорам.

Ба-бах. Ба-бах. Ба-бах. Ба-бах.

Моя грудь подпрыгивает, желудок падает. Что-то тяжёлое падает на пол. Я вздрагиваю, когда в наушнике на мгновение раздаётся визг. Затем поток звуков: удары, возня, ботинки волочатся по полу, резкий шлепок плоти. Бой.

Рэйф. Я знаю, что это он. Мои руки удерживают меня у стены, когда я выглядываю за угол, куда он исчез. За дверью раздаётся внезапный громкий, отвратительный глухой удар. Желчь подступает к горлу, когда я вижу кровь, просачивающуюся из-под двери.

Я сразу падаю, прижимаясь руками к полу, ногти царапают камень.

Нет, нет, нет.

Мой разум кричит бежать, сделать что-то, но я не могу. Я застыла, каждая мышца отказывается подчиняться тому, что, я знаю, мне нужно сделать. Бежать.

Затем я слышу неоспоримый ужас — тело волочат по полу, за которым следует сдавленный звук.

— Рэйф, — шепчу я в наушник, голос дикий. — Нет. Нет, нет, нет...

— Эмма, убирайся оттуда, — рычит Нико. — Я не вижу внутри комнаты. Я не знаю, что происходит. Уходи оттуда.

Мой желудок скручивается, мысли разбиваются о сырой, первобытный ужас, вьющийся внутри. — Ты думаешь, он...

— Двигайся! — теперь кричит он.

Он не может быть мёртв.

Я закрываю глаза, качаясь на пятках, пытаясь заставить себя вспомнить, что делать. Мои пальцы впиваются в мрамор в паническом отчаянии. Я говорю себе дышать. Один медленный вдох. Один медленный выдох.

Но я не могу.

Чёрт возьми.

Мои ноги наконец двигаются по инстинкту, неся меня в банкетный зал и к сцене. Музыка гремит между сетами, бас сотрясает пол под босыми ногами. Я вдруг понимаю, что оставила туфли в особняке. Все всё ещё смеются и танцуют, не подозревая о стрельбе, которая только что произошла в соседнем здании. Не подозревая об ужасе и звуке моего разбивающегося сердца.

Джуд всё ещё там, сидит на краю сцены, бутылка водки в руке. Прозрачная жидкость кружится, когда он подносит её к губам. Моё горло сжимается. Я тихо прочищаю горло, приближаясь к нему. Я могу это сделать. Я могу это сделать.

— Вы... принимаете заказы? — Мой голос звучит со слабым русским акцентом — обучение у Аделы окупается.

Он не смотрит на меня. — Нет, — ровно говорит он.

Я выдыхаю и продолжаю, потрясённая тем, что я действительно говорю с ним. — Жаль. Я бы попросила вас спеть для меня что-то особенное.

Его глаза скользят ко мне, достаточно, чтобы увидеть чёрное боди и