Западня - Алеата Ромиг

были нечеткими, далекими, недосягаемыми.

— Может быть, когда-нибудь. Александрия занята своей жизнью.

— Нет, Миссис Фитцджеральд. Она была здесь – каждый день. Она так хорошо о вас заботилась. Она командовала медсестрами.

— Я... я думала, что это был сон.

— Не сон. Все это реально.

Джейн сжала мою руку.

Мое сердце подпрыгнуло, когда гудки машин создали ровный ритм. Я попыталась собраться с мыслями. Если Александрия действительно была со мной, то мог ли быть и Орен здесь?

— Кто еще, Джейн? А кто еще приходил ко мне?

Джейн пожала плечами.

— Я точно не знаю. Мистер Фитцджеральд и мистер Спенсер, они приходят с мисс Алекс. Мэм, ваша голова... она болит?

Я оценил голову.

— Нет, не болит.

— Почему Александрия должна быть здесь с мистером Спенсером? — прищурившись, спросила я.

— Они... ну, они обручились. Сегодня вечером в поместье будет большая вечеринка, чтобы объявить об этом, официально.

— Что? Зачем? Что случилось с Ленноксом?

— Ее кавалером из Нью-Йорка? — Джейн отрицательно покачала головой. — Она вернулась. Она делает то, что должна делать.

Я попыталась поднять руку.

— Джейн, помоги мне сесть, — моя правая рука была прикреплена к паутине трубок. Там было всего две иглы, но каждая была раздвоена. Я снова дернула. — Я хочу выбраться отсюда. Мне нужно увидеть свою дочь, поговорить с ней.

Она потянулась к кнопке и усадила меня.

— Я была с ней вчера вечером. Возможно, она не сможет быть здесь сегодня. У нее вечеринка, но, мэм, она сделает все возможное, чтобы прийти в воскресенье.

— В воскресенье? Какой сегодня день... попробует? Что ты имеешь в виду?

— Мистер Спенсер... он...

Нет. Я не могла позволить ей сделать это. Я потянула сильнее. Иглы впились мне в кожу и потянули за ленту.

— Джейн, достань их. Мне нужно с ней поговорить. Она не может...

Я потянула сильнее.

— В этом нет необходимости...

Прозвучал сигнал.

Бип! Бип!

Завыли сирены, вспыхнули огни, их эхо и мерцание заполнили комнату.

— Ч-что происходит?— спросила Джейн, когда дверь распахнулась.

Та отскочила от стены, когда человек за человеком врывались в маленькое пространство, выкрикивая приказы.

— Мэм, выйдете.

— Мисс Коллинз, сказала...

— Мэм...

Мужчина в халате оттолкнул Джейн назад, а остальные бросились к мониторам.

— Пожалуйста, пусть она останется!

Большие карие глаза Джейн распахнулись еще шире, когда она попятилась назад.

— Подождите! Джейн, скажи Александрии...

Какая-то женщина потянула меня за капельницу, и я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как она вставляет шприц.

— Пожалуйста, нет. Я хочу, чтобы их убрали. Джейн…

Голоса стихли... комната исчезла.

Неужели все это было на самом деле? Неужели я действительно разговаривала с Джейн?

Или это была просто выдумка? Мой разум играет со мной злые шутки. Может быть, это был спектакль, пьеса, и занавес упал. Сцена закончилась... и теперь театр был пуст.

— Д-Джейн... — я попыталась закричать.

— Нет!

Мир так и не появился. Мои губы больше не шевелились.

Так тяжело. Все было таким тяжелым.

— Проснись, Аделаида, я здесь. Ты в безопасности.

Когда я увидела его великолепные голубые глаза, в их уголках появились маленькие морщинки. Я откинулась на подушку и залюбовалась невероятным мужчиной в своей постели. Точнее, мужчиной в постели, которую мы делили.

Я поднесла ладонь к его щеке и с наслаждением ощутила колючую бороду.

— Извини, Орен. Я тебя разбудила?— сказала я, прежде чем мои мысли успели рассеяться.

Теплые губы коснулись моего лба, когда его мужской запах наполнил мои чувства. Одеколон смешался с энергией. Это был наркотик, от которого мне нужно было избавиться, но, как и при любой другой зависимости, я была слишком слаба. Это было частью моего кошмара, частью того, что я не хотела делать.

Я вдохнула, позволяя волшебному запаху, окутывающему нас, успокоить мои напряженные нервы.

— Я бы просыпался с тобой каждый день, — сказал он.

— Я не хотела... я просто спала.

Орен сел и притянул меня к себе. Когда я положила голову ему на грудь, и до моих ушей донесся ритмичный стук его сердца. Не задумываясь, я запустила пальцы в его прекрасные, темные волосы на груди. Я провела по мягкости наманикюренными ногтями, наслаждаясь ощущением сильной руки на своем плече.

Его глубокий голос отдавался в груди.

— Звучало уже не как сон, а скорее как кошмар.

Я пожала плечами в его объятиях.

— Я не хочу об этом говорить.

Орен пошевелился, укладывая меня обратно на подушку и нависая надо мной.

— Аделаида, сколько лет мы встречаемся?

Я выпятила нижнюю губу, демонстрируя свое южное очарование.

— А ты разве не знаешь?

Его нос приблизился к моему, и теплое дыхание коснулось моих щек.

— Я знаю, сколько прошло минут. Я хочу сказать, что ты не можешь сказать ничего такого, чего бы я не услышал. Ты слышала мои горести, мои сожаления. Как же после этого я могу что-то иметь против тебя?

Я приподняла свои губы к его губам.

— Видите ли, мистер Деметрий, я не очень хорошая женщина. Я неверная жена. Это смертный грех. Я обречена на ад. И ничего не могу с этим поделать.

Его лицо исказилось.

— Аделаида, я страдаю от этого. Я – причина твоего проклятия, но верю, что есть только один путь к спасению.

— Знаешь? И что это будет... признание?

— Ты только что призналась.

— Тогда что же я могу сделать, чтобы найти искупление?

Я знала ответ на этот вопрос. Я просто не хотела говорить.

Он потянулся к моей руке и вытащил ее из-под одеяла.

— Ты заменишь это кольцо моим.

В горле у меня образовался комок.

— Я... я...

— Только не говори, что ты этого не сделаешь... или что ты не можешь... не говори пока.

— Орен, мое будущее уже определено. Уже давно.

— Любовь моя, ты уже испытала на себе проклятие. Это время для тебя, чтобы прожить жизнь, которую заслуживаешь. Ты уже побывала в аду. Позволь мне дать тебе кусочек рая.

Я начала говорить, но его твердые губы захватили мои, лишая возможности возражать.

— Еще нет... — подбодрил он. — Ты можешь это сказать.

Я отрицательно покачала головой.

— Я не могу причинить тебе больше боли, чем причинила. Я не дам тебе ложной надежды.

—