Черный буран - Михаил Щукин

Зажгла свечку, тихонько, чтобы не услышали соседи, помолилась и устроила себе настоящий пир, выложив на стол все запасы. Хлеб, немножко сахару, кусочек маргарина — целое богатство. Весь вечер думала о прошлом, вспоминала, а затем достала эту тетрадь и решила, как в юности, завести дневник. Зачем? Я и сама не знаю… Наверное, для того, чтобы было с кем побеседовать и кому-то рассказать. Кому и о чем? Тоже не знаю… Впрочем, неважно…

Я все еще живу на этом свете, и мне порой кажется, что жизнь я прожила длинную-длинную, а порою кажется, что ее не было вовсе, просто мелькнуло перед глазами неуловимое мгновение — и исчезло. Зато нынешние дни тянутся долго и мучительно. В госпитале, куда меня устроил Булагин, трудилась я до ноября прошлого, 44-го года, пока не пришло похоронное извещение на Василия. Гибель его будто душу из меня вынула, а вместе с ней и здоровье. Из госпиталя пришлось уйти, но небольшой паек мне оставили и его вполне хватает, чтобы не голодать.

Вчера мне приснился сон. Свадебная тройка, в лентах и с колокольцами, мы с Василием сидим в кошевке, и тройка летит посреди темной, непроглядной ночи, а впереди — свет. Вздымается над землей и такой лаской, такой благодатью обогревает душу, что…»

Дальше лист был вырван и запись обрывалась; что еще написала моя героиня, я так и не узнаю, как не узнаю, где и когда закончился ее земной путь.

Сеет снежная крупа с неба, мокнет в руках растрепанная тетрадь, — сырость и неприютность на улице Коммунистической, и болит, не утихая, сердце, словно силится вспомнить и оплакать всех, кто жил под этим небом, ходил по этой земле и был счастлив, сохраняя до последнего часа в своей душе такую горькую и невыразимо сладкую любовь.