Верность - Алеата Ромиг

лицо ладонями, и его теплые, собственнические губы встретились с моими. А потом, когда наши лица были совсем близко, он сказал: — Я просил разрешения у твоей мамы.

— Правда?

— Да. — Он надел кольцо мне на палец. — Я знаю, это старомодно. Я ездил в Рай сегодня утром и просил руки ее дочери. — Он пожал плечами. — Она сказала «да». Я рад, что ты тоже.

Растопырив пальцы, я смотрела на свою руку. — Нокс, я люблю тебя. Это было лучшее предложение, которое я когда-либо слышала.

Встав, он взял меня за руку, помог подняться и заключил в объятия. — Ну, планка была поднята довольно высоко. Я имею в виду, я слышал другое предложение: «Ты выйдешь за меня?». Его было сложно переплюнуть.

Моя улыбка стала такой широкой, что заболели щеки. — Это было близко, но для протокола: твое — единственное, на которое я согласилась.

— Хорошо знать. Давай съедим эти восхитительные сэндвичи и исследуем ту штуку с коленями немного подробнее.

— О, мистер Демитри. И кто только сказал, что вы не романтичны?

Глава 41

Александрия

Для середины марта в Южной Калифорнии стояла необычайно теплая погода. Мы наслаждались днями, когда температура держалась около 24 градусов тепла. Сегодняшний вечер не стал исключением — солнце готовилось медленно опуститься в воды Тихого океана.

— Черт, кузина, ты ошеломляющая.

Я улыбнулась Патрику из-под ресниц. — Знаешь, мне кажется, ты сказал то же самое прямо перед моим интервью с Карен.

— Ну, что я могу сказать? Мне нужно расширить свой словарный запас. Должен купить один из тех календарей «слово дня».

— Ты и сам очень красив. Подожди, пока Сай увидит тебя в этом костюме.

Патрик взялся за лацканы и выпятил грудь. — Я знаю. Я знаю. Это проклятие.

Мы стояли перед зеркалом во весь рост в главной спальне президентского люкса в Дель-Мар. Да, тот же люкс, тот же курорт. Я не знала, как Ноксу удалось это устроить. Весенние каникулы — горячее время на всех пляжных курортах страны. Это был также первый раз с начала семестра, когда у меня нашлось время куда-то выбраться. К счастью, мои оценки улучшались.

Патрик прижал ладонь к белому атласу, ниже завышенной талии моего свадебного платья. — Эй, крошка-кузина, это твой любимый кузен, Пэт. Просто проверяю. Как ты там?

Я покачала головой.

— Этот животик становится больше, чем «крошечный».

— Спасибо, Пэт, — сказала я. — Именно то, что хочет услышать каждая девушка перед тем, как идти к алтарю.

Он встал позади меня, положив подбородок на мое плечо. — Тебе бы увидеть то, что вижу я.

Я пожала плечами.

— О нет. — Он указал на нижнюю часть зеркала. — Слушай меня. Начни с пола. Посмотри туда.

Сделав глубокий вдох, я подчинилась.

— Что ты видишь? — спросил Пэт.

— Туфли.

Пэт покачал головой. — Я точно куплю тебе тот календарь. Посмотри снова, и дай мне сказать, что вижу я: я вижу белые туфли Louboutin, инкрустированные кристаллами, выглядывающие из-под атласной юбки бального платья, покрытой мерцающей белой органзой. Глядя выше, я вижу завышенную талию, которая прячет мою крошечную кузину, а глубокий вырез подчеркивает эти великолепные, растущие... ну, ты поняла.

— Боже мой, Леннокс не сможет оторвать взгляд от этого выреза. А выше, над ними... — Он заиграл бровями. — ...красивое жемчужное ожерелье, которое, кажется, никогда не покидает твою изящную шею.

Он приподнял мой подбородок.

— А еще выше — самое ошеломляющее из всего. Я вижу идеально накрашенные губы, навсегда застывшие в самой тошнотворно-сладкой улыбке, щеки, поцелованные солнцем, и золотистые глаза, которые искрятся при одной мысли о мужчине там, на балконе. А над всем этим — роскошные каштановые волосы с золотистыми и махагоновыми прядями, уложенные в идеальную прическу.

Он потянулся к бриллиантовой тиаре на столе и опустил ее мне на голову.

— Пэт, я не была уверена, стоит ли ее надевать.

Пока он закреплял ее, он спросил: — Тогда зачем ты ее купила?

— Потому что я хотела быть его принцессой.

Он поцеловал меня в щеку. — Ты всегда ею будешь.

Я повернулась, и юбка закружилась вместе со мной. — Спасибо.

Он сделал шаг назад. — И для протокола: я веду твою беременную задницу к алтарю только потому, что это мой долг. Я не «отдаю» тебя, не отдавал и никогда не отдам.

— Я люблю тебя.

Дверь открылась, и Патрик прыгнул передо мной, широко раскинув руки. — Эй, никаких подглядываний —

— Придержи коней, — сказала Челси. — Я ее видела. Черт, я ее одела. Милая, пора. — Она подмигнула. — И я знаю, ты справишься.

— Что бы сделала Челси? — сказала я, напоминая ей о воображаемом браслете, который она велела мне надеть на первое свидание с Ноксом.

— О нет, черт возьми. Чарли с «и» в имени с этим справится.

Она встала позади меня в зеркале; лишь малая часть ее темно-синего платья подружки невесты виднелась за моей пышной юбкой, когда она прижалась лицом к моему. Наше сходство исчезло. Ее волосы стали прекрасного оттенка блонд с синими кончиками. Мягкие синие локоны были покрашены специально под цвет ее платья. Это сработало.

Я потянулась и обняла ее за лицо. — Я тоже тебя люблю.

— Что ж, ненавижу прерывать этот момент, — сказала Челси, — но если ты не выйдешь туда в ближайшее время, думаю, у тебя появятся серьезные соперницы.

— Правда?

— Да, Джейн совершенно влюблена в твоего парня.

— Я знаю. — Я рассмеялась. — Она говорила мне это тысячу раз. Она так взволнована из-за ребенка.

— Мы все. Теперь... — Она протянула руку. — ...ты готова к шоу?

— Нет, я готова к настоящему моменту.

— Тогда пора идти за ним. Твоя мама так нервничает, что, кажется, сейчас взлетит. Знаешь, эта ее привычка касаться горла.

Я покачала головой. — Да. Это лучше, чем бокал вина.

— Ну, мистер Демитри держит ее крепко, не давая улететь.

— Пошли, кузины, — сказал Пэт.

Я кивнула Челси, которая взяла свой букет и передала мне мой.

— Сделаем это!

Положив руку на талию, Пэт предложил мне локоть. — Поразительная, изумительная, ослепительная и приковывающая взгляды.

Мы замерли перед входом, скрытые от людей на балконе, пока Челси шла перед нами. Я наклонилась к Пэту и прошептала: