Кости - К. Л. Спир

бушевали во мне, как буря. Я знала, как много значат для него его сестра, Мак и остальные члены команды, а Клэрити любила своего брата. Так какого черта она хотела, чтобы он ушел со мной?

— Откуда она узнала? — Спросила я, чтобы отвлечься.

— Она не сказала.

Я снова посмотрела на него и увидела, что он нахмурился, между его глазами пролегла легкая морщинка.

— Но мы с Маком проверили твой матрас, так что поняли, что она была права.

Я тоже нахмурилась, вспомнив, какой странной была Клэрити, когда мы виделись в последний раз. Знала ли она уже о моих планах? Рылась ли в моих вещах? Рэйвен, вероятно, позволила бы ей. Она любила Клэрити намного больше, чем я.

— Мадам обьявит на нас охоту, когда обнаружит, что нас нет. Мак постарается прикрывать нас как можно дольше, но, скорее всего, она скоро узнает.

Я вздрогнула, мой страх перед тем, что Мадам может сделать с командой, вернулся.

— Она выместит это на Маке и команде?

— Да, шанс есть, — сказал Трей, — но они это знают.

Мы снова замолчали. Я старалась не зацикливаться на том, что Мадам может с ними сделать. Я не знала, как воспринять тот факт, что они пошли на такой риск только для того, чтобы помочь мне. От этого расставаться с ними было еще тяжелее.

Вскоре мне пришлось сосредоточить всю свою энергию на восхождении на чертову гору. Я восстановила часть своих сил, но прогулки по анклаву мало подготовили меня к заснеженной горной местности. Мои шаги становились все более неуклюжими по мере того, как я уставала, а боль в спине усиливалась. Прошло совсем немного времени, прежде чем я споткнулась и упала, скатившись с холма и врезавшись в Трея, которому каким-то образом удалось остановить меня, не будучи сбитым с ног.

— Эй, ты в порядке? — Сказал он, помогая мне подняться.

— Да, — сказала я между тяжелыми вдохами, — извини.

— Все в порядке. Давай сделаем перерыв.

— Ты не обязан…

— Давай, мы можем чего-нибудь перекусить.

Я сдалась и позволила ему отвести меня к поваленному дереву, наблюдая, как он счищает снег. Он сел рядом со мной, достаточно близко, чтобы наши бедра соприкасались, но я не чувствовала себя в ловушке, только не с Треем.

— Ладно, у меня есть немного вяленого мяса и яблок. А у тебя? — спросил он, роясь в своем рюкзаке.

— У меня тоже есть вяленое мясо. — Я выудила маленькую сумку, в которой хранила остатки еды. — И у меня есть это. — Я вытащила целый кусок твердого сыра, и его лицо расплылось в улыбке.

— Откуда, черт возьми, у тебя сыр? — требовательно спросил он.

— Я украла его, — призналась я, слегка покраснев. — Нина неравнодушна к Гризу. Я отправила его на кухню с фальшивым поручением. Она была так увлечена им, что я смогла проскользнуть в погреб с корнеплодами и схватить его.

— Ах ты хитрая штучка. — Эта солнечная улыбка осветила весь чертов лес.

— А еще я смогла достать вот это. — Я вытащила кусок кукурузного хлеба, завернутый в чистую ткань.

— Что ж, этот раунд ты выиграла. — Он с игривой гримасой поднял сморщенное яблоко.

Мы ели в дружеском молчании. В лесу стало еще темнее, а это означало, что рассвет не за горами. Вольф зарычал у меня в голове, но я изо всех сил старалась не обращать на него внимания.

Ты будешь смотреть, как он умирает, — прошептал Вольф. Разве ты не помнишь?

Ужасные, кровавые образы промелькнули у меня в голове, и я вздрогнула, как будто могла убежать от своих собственных воспоминаний.

— Что случилось? — Трей напрягся, его глаза сканировали меня.

Я пыталась взять себя в руки, но Вольф открыл шлюзы воспоминаний, которые я изо всех сил старалась держать взаперти. Мое сердце сжалось в груди, а легкие превратились в камень.

— Боунс?

— Я не могу смотреть, как ты умираешь. — Слова вырвались сами собой, резкие и испуганные.

— Ну, я не планирую умирать в ближайшее время, — сказал он, толкая мою ногу своей.

Я не могла ответить, потому что израсходовала весь свой воздух, чтобы произнести это единственное предложение.

— Эй, — он положил свою руку поверх моей там, где мои пальцы впились в ногу.

Когда я не отстранилась, он перевернул мою руку и переплел свои пальцы с моими. Я сжала их, пытаясь передать часть его уверенности и спокойствия через наши соединенные руки.

— Хочешь поговорить об этом? — пробормотал он. — Или хочешь отвлечься?

— Отвлечься, — сумела выдавить я.

— Хорошо, — сказал он без осуждения, — когда нам с Маком было лет по тринадцать, мы украли бутылку самогона и напились до чертиков. Потом, поскольку мы были в хлам, мы подумали, что было бы неплохо бросить друг другу вызов и взобраться на сторожевую башню.

— Снаружи? — Я поперхнулась, подумав о грубом бетонном фасаде.

— Снаружи, — подтвердил он с усмешкой. — Конечно, мы поднялись футов на двадцать и запаниковали. И тогда нам пришлось прижаться к стене и звать на помощь, на что сбежались все охранники. Им пришлось принести лестницы, чтобы спустить нас вниз. Моя мама была так зла на нас, что Мадам позволила ей выбрать нам наказание. Мы убирали туалеты на улице две недели.

Тугие жгуты все еще сжимали мою грудь, но моим легким дышалось немного легче.

— Что случилось с родителями Мака?

Он на мгновение заколебался, затем вздохнул.

— Мама Мака умерла, когда ему было три года. Его отец был одним из лидеров раннего восстания, но Мадам пронюхала об этом и приказала высечь лидеров. — Он сжал мою руку чуть крепче, его голос был хриплым от боли. — По пятьдесят ударов плетью каждому.

Мою спину скрутило от боли при этой мысли.

— Пятьдесят? — Я ахнула.

— Это было наказание, которое они не должны были пережить, — пробормотал Трей. — Откуда думаешь шрам на лице Мака? Он был от кнута. Он пытался добраться до своего отца во время порки и получил удар плетью по лицу. Еще немного выше, и он лишился бы глаза.

— Сколько ему было лет? — Спросила я, чувствуя тошноту.

— Семь. Каким-то образом его отец выжил, но через несколько дней умер. В раны попала инфекция, и он потерял так много крови.

Я тяжело сглотнула, вспомнив ярость Мака на меня за то, когда я принимала его удары, его отчаянное желание, чтобы я исцелилась через него. Теперь в этом было больше смысла.

— Сколько тебе лет? — Спросила я.

— Двадцать семь, — ответил он. — Тебе?

— Двадцать два. Так, сколько тебе было лет, когда родилась Клэрити?

— Мне было, дай-ка подумать, девять. Маку было восемь.

— Ты старше?

— На