Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

вытаскиваю клинок из трости и отбрасываю деревяшку в сторону. Солнечный свет играет на лезвии.

Мне он не нужен. Мои пальцы и так достаточно сильны, но нож выглядит эффектнее.

– На колени, – приказываю я, вкладывая в голос всю силу обаяния и власти. Редко пользуюсь этим. Еще одно преимущество древности – каждый вампир Кадма замирает и опускается на колени.

Вампиры дрожат, безуспешно пытаясь стряхнуть гипноз. Они должны подчиняться. Я мог бы приказать им покончить с собой – и они сделали бы это. В прошлый раз, когда мне пришлось прибегнуть к этому, я велел вампиру сброситься со скалы. Он молчал, пока падал, и только на полпути закричал, когда чары рассеялись и он осознал, что летит навстречу смерти.

Усиливаю воздействие:

– Атакуйте.

Подчиненные вампиры одновременно встают и бросаются на Доминионов. Они сражаются друг с другом, мгновенно развязывая кровавую бойню, которая превращается в какофонию криков. Сегодняшняя симфония – рапсодия. Рапсодия смерти.

Хавариан сглатывает. Не думаю, что он представлял, насколько я чудовищен. Мне неприятно это делать. Но я готов на все, чтобы сохранить мир и защитить тех, кого люблю.

Глава 51

Фаррен

Я думала, все Доминионы ушли, судя по голосам у входа в поместье. Я ошибалась.

Громадный Доминион надвигается на нас. В его руках – пистолет, который обычно нужно держать двумя руками. Большинство заключенных уже сбежали, оставив нас наедине с раненой вампиршей и истощенной ведьмой. Доминион оскаливается, обнажая неестественно крупные зубы. По его подбородку стекает слюна. Мы с Фло переглядываемся.

– Серьезно? – говорю я ему. – Неужели не можешь просто уйти? Разве мы интереснее того, что творится снаружи?

Его ошейник мигает странной последовательностью, словно передает сообщение. Из горла вырывается жуткий звук. Он что… смеется надо мной?

Хэйлин аккуратно укладывает Люси на пол.

– Прости меня, – говорит она Доминиону и начинает шептать заклинание.

Чудовище бросается на нее, пытаясь достать прежде, чем чары заработают. Но в прыжке кто-то ловко бьет ногой, перерезая ему горло. Доминион падает замертво. Прямое попадание в сонную артерию.

Амрита бесшумно приземляется, оставляя кровавый след от каблука. Она подходит к телу и вонзает шпильку прямо в сердце, добивая. Затем вытирает туфлю о черную куртку монстра.

– Это нормально? – спрашиваю я. – Что ее движения кажутся мне чертовски горячими?

– Нет, – отвечает Хэйлин, вытирая глаза.

Амрита усмехается:

– Выглядите живыми.

– Более-менее, – стонет Фло.

– Люси! – Морган задыхается, вся его обычная суровость испаряется. Он подхватывает ее на руки и прижимает к груди. – Я думал, ты умерла.

Она качает головой:

– Кадм пытался использовать меня не только против тебя, но и против всего Дома. – Она утыкается носом в его плечо. – Я думала, больше никогда тебя не увижу.

Татуировка-звезда на ее запястье вспыхивает золотым светом. Люси шмыгает носом, глядя на него снизу вверх.

– Прибыла моя мать.

Воздух пронзает крик, эхом разносящийся по поместью.

– Лиам! – Голос вопит, требуя крови.

Это мой голос.

Все в шоке смотрят на меня.

– Хватит глазеть. Это был мой крик, но я же здесь.

– Лиам! – Амрита паникует. – Кадм заманивает его пересечь границу, – она хватает меня за руки. – Ему нельзя переступать порог. Он станет беззащитным.

Я ненавижу, что не могу учуять его запах или выследить.

– Ты можешь привести меня к нему?

– Да, но нам нужно идти прямо сейчас. Глава 52

Лиам

Моя жена у Кадма.

Ее крик эхом разносится по всему двору. Если он убьет ее – все кончено. Большая часть дороги передо мной пуста, остались лишь пара Доминионов.

Я отказываюсь сдаваться без боя. Делаю глубокий вдох и переступаю границу. Чары действуют мгновенно. Я все еще вампир, но лишен всех сил, это делает меня ужасно уязвимым. По крайней мере, не теряю обоняние – иду по следу Фаррен. Запах приводит меня в тронный зал Кадма, огромное помещение с высокими окнами, в которых отражается закат.

Солнечные лучи играют на позолоте колонн, которые, кажется, служат больше для украшения, чем для поддержки. Я впервые здесь с тех пор, как Кадм сделал эти земли своей резиденцией. Оглядываюсь – и сердце замирает. Фаррен нет.

Со скоростью вампира, прожившего двести тысяч лет, Кадм хватает меня и прижимает к колонне. Быстро вонзает два отравленных ножа в плечи, фиксируя на месте.

Он размахивает перед моим лицом свитером Фаррен, оставшимся у него после Пробацио.

– Жалкий, – говорит он, сгибаясь от смеха. – Древнейшего вампира поймали из-за ведьмы. Если бы знал, что это твоя слабость… Никогда не думал, что в тебе осталась романтическая жилка.

– Конечно, не думал, – выдавливаю я. – Ты даже представить не можешь, каково это. В твоем иссохшем сердце места хватает только для тебя самого.

Черт. Как же больно. Без регенерации яд действует в разы быстрее. Паника сжимает сердце и ускоряет его распространение. Не хочу оставлять Фаррен.

Дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену.

– Эй, мерзавец! – кричит Фаррен.

– Нет, – шепчу я.

– Два зайца одним выстрелом? Неужели сегодня мой день рождения? – Кадм заливается смехом.

– Скорее день смерти, – Амрита сплевывает, подходя сзади к Фаррен. Стук ее каблуков заглушает эхо его смеха.

Амрита выхватывает из прически два ножа – волосы рассыпаются по плечам. Хэйлин следует за ними и швыряет в Кадма заклятие.

Кадм усмехается:

– Одна вампирша и две ведьмы? Вот и вся мощь вашего двора?

– Еще не поздно сбежать, – ухмыляется Фаррен.

– Как страшно, – разводит руками Кадм. – Ой, боюсь умереть! – Он снова смеется, и я жалею, что не могу двинуть ногой, чтобы врезать ему.

Хочу крикнуть Фаррен, чтобы бежала. Но губы больше не слушаются. Я умираю. Будто читая мои мысли, Фаррен оборачивается – на лице застывает ужас.

Она поворачивается к Кадму, леденея взглядом.

– Только не говори, что я не предупреждала.

Взмах руки – и все четыре двери с грохотом захлопываются. Кадм перестает смеяться.

Фаррен сжимает кулаки – окна взрываются, стекла разлетаются осколками. Но ни один не задевает меня. Тысячи осколков впиваются в кожу Кадма, но, к сожалению, его регенерация быстро останавливает кровь.

Приятно видеть его удивление. Вот бы сейчас рассмеяться…

– Девичник? – хмыкает Хэйлин, когда комната погружается в полумрак.

– Первый бокал мой, – приседает Амрита. – Я готова, Фаррен.

Пальцы Фаррен шевелятся – поток воздуха поднимает Амриту выше, чем та могла бы прыгнуть сама. Ветер швыряет ее через всю комнату – вампирша выставляет вперед клинки. Нет в этом мире зрелища прекраснее, чем Амрита в танце с любимыми ножами.

Кадм встречает ее в прыжке. Оба шипят, приземляясь с окровавленными руками.

– Добавлю тебе пару шрамов, – смеется он.

– Шрамы меня больше не пугают, –