Грешные намерения - Элизабет Хойт

— Может быть. А может быть, и нет, — сказала Мег, усевшись у его ног. — А как вы себя чувствовали в мое отсутствие?

— Потерянным. Скучным, — сказал король.

— А теперь, когда я вернулась?

— Счастливым, веселым. — Король Ледяное Сердце схватил Мег в охапку, посадил себе на колени и крепко поцеловал ее.

— А вы знаете, что это? — шепотом спросила Мег.

— Любовь, — ответил король. — Это любовь, истинная и вечная. Ты будешь моей королевой?

— О да, — сказала Мег. — Ибо я обожаю вас с тех пор, как меня привели к вам. Мы поженимся и будем счастливы.

И они жили долго и счастливо.

«Король Ледяное Сердце»

Прошло три недели…

Сайленс поняла, что самое трудное время — это утро. Просто по утрам не было причины рано вставать. Она лежала в постели и смотрела в потолок. Уильям ушел в море уже четыре недели назад, и до сих пор ни одного письма. В этом не было ничего необычного, но ее мучила мысль, что он вообще не напишет ей из этого плавания. Конкорд не разговаривал с ней, он только прислал одно короткое осуждающее письмо, которое она сожгла, потому что оно могло уничтожить остатки сестринской любви к нему. Никто ничего не знал об Эйсе.

Сайленс вздохнула и повернулась на бок, лениво наблюдая за мухой, жужжавшей у окна спальни. Темперанс обрадуется, что сестра придет помочь в приготовлениях к свадьбе. Но грустно было то, что счастье Темперанс с лордом Кэром все время напоминало об их с Уильямом отчужденности друг от друга. Ревность к собственной сестре заставляла Сайленс чувствовать себя никчемной, безобразной и озлобленной.

К ней дважды обращался Уинтер с просьбой помочь ему в детском приюте, но… В дверь постучали. Кто это? Она не задолжала торговцам и никого не ждала. Может быть, это снова пришел Уинтер.

Сайленс отбросила одеяла. Если это Уинтер, она не хотела его видеть. Она уже решила притвориться, что ее нет дома, когда услышала слабый звук, похожий на мяуканье кошки.

Очень странно. Неужели у ее двери сидит кошка?

Сайленс встала, подошла к двери, приоткрыла ее и выглянула в щелку, поскольку была в одной сорочке. За дверью никого не было — вернее, она так думала, пока не услышала вновь этот звук и не опустила глаза. У ее ног, в корзине, лежал ребенок, совсем как Моисей, не было только тростника. Сайленс пристально посмотрела на него, и он ответил ей таким же пристальным взглядом.

Она поспешно схватила корзину и закрыла за собой дверь. Поставив корзину на стол, Сайленс вынула из нее ребенка и осмотрела его — вернее, ее. На девочке было платьице. Она была довольно хорошенькая, с темными глазами и прядкой тонких темных волос, выглядывавших из-под чепчика.

— Я не принимаю визитов раньше двух часов по полудни, — проворчала Сайленс, обращаясь к девочке, но малышка только взмахнула кулачком.

Сайленс заглянула в корзину и обнаружила в ней потертый серебряный медальон в форме сердца.

— Это твой? — спросила она ребенка, неловко, одной рукой, открывая медальон. Внутри оказался листочек бумаги с единственным словом «Дарлинг». И больше ничего… Сайленс осмотрела корзину, даже вынула и встряхнула одеяло, на котором лежал ребенок, но больше ничего не было.

— Почему ребенка оставили у моей двери? — вслух удивлялась Сайленс, а ребенок все размахивал кулачком. Сейчас, в руках Сайленс, девочка казалась совершенно счастливой. Возможно, несчастная мать знала о связи Сайленс с детским приютом?

— Так, мне лучше отнести тебя к Уинтеру, — решительно заявила она. У нее вдруг появилась причина встать пораньше, и Сайленс обрадовалась. — А раз уж я нашла тебя, будет очень правильно, если я выберу тебе имя.

Девочка подняла бровки, как будто задавая вопрос. Сайленс улыбнулась ей:

— Мэри Дарлинг.