Дар первой слабости - Лера Виннер

начинал догадываться о том, что подтолкнуло меня к выстраиванию именно такого плана.

— И ты знаешь, как нам всё это устроить?

Он смотрел на меня с лукавым и задорным прищуром, словно не было ни глухого и жуткого молчания, в котором мы шли по коридору, ни сомнений в том и в тех, чья верность казалась незыблемой.

Последнее я ему гарантировать не могла, как и её была уверена в том, что мой план сработает, но мы оба готовы были рискнуть.

— Идём.

Постепенно переходя почти на бег, я увлекла его по прямой, оставляя за нашими спинами выход наружу и последний шанс на тихое исчезновение из замка.

Глава 38

Тяжёлая широкая дверь поддавалась с таким трудом, что я почти уверилась в том, что её подпёрли изнутри.

Если бы это было правдой и проход оказался отрезан…

Вэйн навалилась на неё вместе со мной, верхняя петля натужно заскрипела, и дверь, наконец, открылась.

Мысленно сделав себе пометку о том, что петлю эту нужно будет как можно скорее заменить, я отряхнула подол от пыли и быстро осмотрелась.

Молельня княжеского дома была просторной и красивой, но всегда полутёмной. Её намеренно строили так, чтобы от обращений к Богине людей не отвлекали ни солнечный свет, ни посторонние звуки.

Вэйн оглядывался вокруг со сдержанным, но живым интересом. Он наверняка оценил и изящество статуй, и качество, и старину мрамора, и отделку алтаря, как оценил бы всякий обладающий превосходным вкусом человек.

— Ох-хо-хо, Пресвятая и Пречистая! Княжна Марика! — достойно, но неотвратимо стареющий отец Август заспешил к нам из дальнего угла, подслеповато щурясь.

— Благословите, святой отец, — я склонилась, потянувшись к его руке, чтобы поприветствовать как до́лжно, так, словно ничего особенного не происходило.

Отец Август хмыкнул и убрал руку.

— Оставьте, мадемуазель. Не поверю, что вы стали ревностной почитательницей Богини в такой час.

Его взгляд лишь скользнул по моему лицу, но остановился на Вэйн, сделался холодным и внимательным. Вопросительным.

— Марика! — Джули выскочила из-за его спину и потянулась ко мне.

У неё было такое хитрое и вместе с тем довольное лицо, что я невольно улыбнулась, опускаясь на колени, чтобы её обнять.

— А вы как здесь оказались, княжна?

— Южанин привёл её, — отец Август ответил холодно, чуть-чуть нараспев, как будто возносил молитву. — Он дал мне пистолет и велел забыть о вере, если княжну Джули в его отсутствие кто-то попытается обидеть.

Я вскинула голову, пытаясь понять по выражению его лица хоть что-то.

Этого человека я пояснила с раннего детства. Отец привёз его в княжеский замок, когда они оба были ещё очень молоды, и с тех пор отец Август служил только в нашей молельне. Я знала, что он был противником Артгейта и предпочёл бы смерть необходимости склониться перед Вторым генералом.

— И что же вы ему ответили?

Предлагающего священнику отстреливаться Гарсиа я могла себе представить очень хорошо. А вот отца Августа…

Он хмыкнул с непривычной иронией и покачал головой.

— Он не стал слушать мой ответ. Но думаю, в случае необходимости Богиня направила бы мою руку.

— Такой необходимости не возникнет, — Вэйн, наконец, вмешался, чем заработал тяжёлый и подозрительный взгляд святого отца.

Для него Калеб был если не врагом, то просто чужим. Неуместным в княжеской молельне.

— Этот человек силой заставил тебя прийти сюда, дитя моё?

Глядя на графа, он обращался только ко мне, как обращался на проповеди.

Так много часов я провела с отцом Августом, пока он не оставил попыток помочь мне по-настоящему уверовать.

Настоящий разговор начинался только теперь, когда он готов был упрекнуть меня в том, что я подвергаю Джули опасности, являясь сюда в обществе вражеского генерала, и, ещё раз погладив Джули по голове, я поднялась.

— Я привела его. Нам нужна ваша помощь, святой отец.

Это «нам» отразилось от каменных стен гулким эхом, заставило обоих мужчин поменяться в лице.

Вэйн, как мне показалось, затаил дыхание, а отец Август сделался мрачен.

— Если ты хочешь, чтобы я отдал вам тот пистолет, я не могу этого сделать, потому что он не мой.

Пряча глаза, он начал обходить меня, возвращаясь к алтарю, и мне пришлось развернуться вслед за ним.

— Я хочу сочетаться узами брака немедленно.

Отец Август остановился. Почти минуту он думал, а после покачал головой.

— Я не могу этого сделать. В условиях войны я не имею права отдать тебя врагу. Князь Карл, глядя на нас с небес, просит Богиню покарать меня за это.

Он хмурился, произнося всё это, а я неожиданно для само́й себя улыбнулась, поняв, что собираюсь сказать чистую правду.

— Отец мой выбор бы одобрил.

— Выбор женщины или политика? — отец Август резко повернулся ко мне, и я почти опешила от того, сколько сдержанной страсти было в его полушёпоте.

Этот тихий человек всегда представлялся мне добровольным фанатиком веры, тем, кто не знал и не хотел знать никого и ничего, кроме своей Богини.

Теперь же он смотрел на меня так, словно и правда был способен убить того, кто посмеет прикоснуться к Джули. Или ко мне.

— Поверьте, он сам не выбрал бы для меня лучшего сочетания.

Отец Август покачал головой.

— Мы с князем провели много часов в беседах о тебе. Ты не представляешь, как много! Он вынужден был обречь тебя на княжение, но хотел избавить хотя бы от этого. Его завет тебе: жить сча́стливо, насколько сможешь, и так, как захочешь сама.

Он пытался отвернуться, потому что ни мне, ни Джули, ни тем более чужаку не позволено было бы видеть и слышать подобное в обычных обстоятельствах.

Я воспользовалась этим, чтобы всё-таки взять его за руку и сжать её крепче, когда святой отец вздрогнул.

— Вам ли не знать, что иногда судьба над нами потешается. Я хочу прожить свою жизнь с ним. Даже если через пару часов выяснится, что всё было бесполезно, и нам отпущено совсем немного, я предпочту умереть его женой. Помогите, отец Август.

Я слышала, как Вэйн за моей спиной шагнул к нам, чтобы попытаться помочь мне убедить священника, пустить в ход запрещённый приём, свой дар, если потребуется, но остановился.

В ответ на его отчаянное признание я не сказала ему сотой доли того, о чём теперь говорила отцу Августу, и нам обоим оставалось только порадоваться, что Второй генерал оказался избавлен от необходимости смотреть в такой момент мне в лицо.

Продолжая держать святого отца за руку, я почувствовала, как он дрогнул.

В очередной раз скользнув по Калебу