Наложница с прицепом для Генерала-Дракона - Ева Кофей

Мне важно наладить с ним контакт. Глупо притворяться, что между нами ничего не будет. А ещё глупее — что от него не зависит моя жизнь.

Он выгибает бровь и заметно мрачнеет. Что-то во мне явно не нравится ему. Хотя вчера мне казалось иначе.

Впрочем, если я и мои повадки ему не по вкусу, зачем возиться? У него наверняка много красивых девушек в замке. Да и если хочет чего-то нового, разве это для него недоступно?

— Играешь со мной? — спрашивает с явной угрозой.

А я не могу перестать любоваться его волосами — до чего же густые и длинные. Но как будто бы жёсткие, словно искусно выделанные из металла.

— М? — почему-то от волос взгляд падает на губы, и только после этого я возвращаю зрительный контакт. — Что вы имеете в виду, мастер Варден? Вы пошли на уступки ради моей дочери, хотя вовсе были не обязаны это делать. И даже в мелочах ведёте себя как настоящий джентльмен. Спасибо, — повторяю настойчиво.

— Джентльмен? — едва ли не скалится он.

Не очень понимаю его эмоции, только кажется, что там их много — за этим непроницаемым выражением красивого лица.

Но слово это ему знакомо.

— Я что-то неправильно понимаю? — хлопаю ресницами. Немного наигранно, но я стараюсь вести себя так, как будут ожидать от женщины в этих краях. Чтобы не прибили по примеру той попаданки, о которой вчера говорил Лувис. — Пожалуйста, объясните мне, если это так.

Он становится ещё мрачнее. И оттого почему-то красивее. Но такой странной грубой красотой, которую я никогда не видела раньше даже в кино. Которую не воображала, читая книги.

Генерал вдруг вытягивает меня из саней. Сердце сразу же проваливается в пятки. Пелагея начинает беспокоиться, возиться на месте и звать меня.

— Мамочка…

— Всё хорошо, солнце! — я машу ей, выглянув из-за плеча.

Этот жест раздражает генерала, он хватает меня за руку, заставляет её опустить.

— Что вы делаете?

— Хочу получить своё, — поясняет он даже будто бы с досадой, что это вообще нужно пояснять. Энергия, исходящая от него, вызывающая страх, заставляющая застывать, словно маленький зверёк, обволакивает меня.

Мастер обнимает меня за талию, притягивает к себе, запускает руку в мои волосы, слегка оттягивает, заставляя непроизвольно шумно выдохнуть, почти застонать и вздрогнуть.

Скольжу по нему взглядом, понимаю, что реакция моего тела его очень даже устраивает. В отличие от безобидных слов.

И на этом, помня, что совсем рядом сидит Пелагея, нахожу в себе силы как можно дальше отстраниться, пусть и всё ещё находясь в его стальной хватке и упереться ладонями в его грудь. Твёрдую как камень.

— Маленькая девочка не должна становиться свидетелем того, как вы получаете своё, — произношу твёрдо, но негромко.

— По-твоему, я не смогу насладиться тобой, если рядом не будет твоей маленькой… девочки, — он кривится едва заметно. — Но в то же время тебя нельзя касаться, когда она рядом. Это заставляет меня сомневаться в том, что ты вообще стоишь всей этой возни.

— Стою, — уверяю я его.

Этот ответ заставляет его заглянуть в мои глаза с недоумением.

— Вот только, мне думается, что в вашем замке будет достаточно возможностей для того, чтобы уединиться. Если у моей дочери будет своё безопасное и удобное пространство — особенно. Пока же прошу проявить ко мне уважение!

— К тебе?

— Почему вы всё время отзываетесь обо мне с таким пренебрежением? В своём мире я не была продажной женщиной и здесь всё иначе только по одному лишь признаку. Из-за того, что я попаданка. Но я не выбирала эту участь.

Я совсем забыла, что про свой мир лучше ничего не упоминать. Но генерал вроде как не заострил своё внимание на моей оплошности.

— А, по-моему, — чеканит он, — тебе это всё очень нравится.

— Нравится что? — забывшись, вцепляюсь в его китель. — Принадлежать вам? А в этом есть что-то зазорное?

— Ты — моя наложница. Моя вещь.

— Тогда тем более. Уважение ко мне будет означать, что вы уважаете самого себя. Или я чего-то не понимаю?

Какую-то часть разговора он больше не смотрит мне в глаза, а всё больше концентрируется на губах.

— Бестия, — наконец, заключает он с тёмной усмешкой. И отпускает меня, когда я уже на это и не надеюсь. Только в тот же миг снова приближается, заправляет мне прядь волос за ухо и шепчет горячо: — Очень надеюсь, что ты меня не разочаруешь.

Глава 8

В пути мы уже два дня, сейчас всё идёт и ко второй ночи. Воинов у генерала оказывается немного — это те, что в мирное время должны охранять его замок. Рядом с угодьями мастера Вардена ждут их дома семьи. Как оказалось, война длилась без малого семь лет.

Я слышала, что генерал должен был предстать перед императором, получить ордена, но он пожелал сначала вернуться домой. Наверное, там его все ждут с нетерпением. Возможно, даже жена и дети наряду с наложницами…

Мужчины спят в палатках, но как я понимаю, им не особо-то и нужно тепло. Ведь большинство обладает магией, они способны создать вокруг себя греющий купол. А сам мастер Варден и вовсе дракон. Как говорят, в его жилах течёт огонь, он может спать на снегу.

Мы с Пелагешей, разумеется, к подобному не приучены, так что генералу в очередной раз приходится идти на уступки — уже вторую ночь он разбивает для нас палатку прямо поверх саней. Это гораздо теплее, чем ставить ей прямо на снег.

— Мама, а мы скоро приедем?

Я расчёсываю дочке волосы деревянным гребнем, она хрумкает странноватое печенье — это поджаренные лепёшки с овощами и дичью, которые затем высушили на солнце. Питательная походная еда. Ну, насколько это возможно.

— Наш господин сказал, что завтра уже будем в замке. После обеда.

Да, вообще-то, мы могли бы добраться за ночь, но я настояла на том, что нам с дочерью нужен перерыв. В санях намного удобнее, чем верхом, но это не отменяет изматывающего снега в лицо, тряски и затёкших, а где-то и замёрзших конечностей. Нет, разумеется, если бы генерал отказал, пришлось бы потерпеть. Я бы грела дочку, как могла. Но всегда стараюсь сначала выбрать для неё более подходящий вариант. И почти всегда генерал хоть и с боем, но соглашается.

Никогда не забуду, как он удивился, когда увидел мою дочь.

Если бы эта сцена была картиной, она была бы не менее сложной, чем Мона Лиза с её загадочной улыбкой.

— Думаешь,