Причина бессонных ночей - Даша Коэн

мое персональное солнце. Озарило все вокруг и прогнало тьму. И слезинка облегчения сорвалась с ресниц, разбиваясь о горящие щеки.

— Ты тоже его любишь, да? — тихонько спросила Рита, смотря на меня с изрядной долей сострадания.

А я даже кивнуть ей была не в силах, потому что так измучилась уже. Верить, потом разочаровываться. И снова по кругу, задыхаясь от отчаяния и неразделенных чувств.

А они все только сильнее и сильнее разгорались.

— Яна?

— Я не знаю, что сказать, — прошептала я растерянно.

— А не надо ничего говорить, — улыбнулась Рита, — нужно просто перестать вам бегать друг от друга. А Машка? Ну так пора на место ее поставить вместе с этой больной одержимостью. Потому что так нельзя. Да, она моя подруга, и где-то я ее даже понимаю, так как сама влюблена безответно в Летова. Но, кажется, уже хватит позориться. Как считаешь?

— Да, — кивнула я, а затем судорожно схватила телефон в руки, планируя прямо сейчас позвонить или написать Тиму, дабы окончательно уже расставить все точки над и.

Но не успела.

Во входную дверь снова позвонили, а я вздрогнула, и вся распалась на атомы.

А вдруг там он? Приехал? Пришел ко мне?

Подскочила тут же на ноги, но в моменте оробела. Потому что шок у меня был. От всего рассказанного Ритой. От счастья, вдруг замаячившего на горизонте. От надежды...

А потом плюнула на все и бросилась открывать дверь, потому что не было уже сил терпеть. Мне нужно было знать!

И теперь не ноги несли меня вперед, а любовь. Замки провернула за секунду, а затем распахнула дверь в надежде увидеть его.

Моего Тима.

И задохнулась...

* * *

А затем почти распалась на атомы от острого разочарования. Пришлось едва ли не до крови прикусить язык, чтобы не выдать свои, рухнувшие с высоты отвесной скалы, чувства. И стало вдруг физически плохо.

Я привалилась плечом к двери, взирая на стоящего передо мной парня с немым вопросом во взгляде. И уже не понимала совершенно, куда так разогналась эта планета.

— Привет, Яна, — кивнул мне мой одногруппник.

А я все не могла найти хотя бы одну жалкую причину, почему этот персонаж вдруг нарисовался на моем пороге. Мы за два курса перекидывались максимум несколькими фразами. И разве что только здоровались в стенах института. Но это все.

— Привет, Стас, — кивнула я.

Стас Калязин. Ну, что можно было про него сказать? Мальчик из новой тусовки Исхакова. Тоже мажор недоделанный: дорогая тачка, брендовые шмотки, смартфон самой последней яблочной модели. Но не то, чтобы прям друг, как Летов.

Скорее, прихвостень. Мелковат. Тускловат.

И сейчас он просто смотрел на меня во все свои два серых глаза, но причины этого внезапного прихода не озвучивал. Переступал с ноги на ногу, а затем нервно огляделся по сторонам, будто бы опасался, что кто-то выскочит из-за угла и начистит ему морду. Но на том и все.

И вдруг меня наотмашь ударило подозрение. Жгучее. Ядовитое. Невыносимое.

— Видосиков в сети насмотрелся, что ли? — змеей прошипела я и сжала ладони в кулаки.

— Что? — нахмурился парень.

— Что слышал, — решительно сделала я в его сторону угрожающий шаг.

А он тут же от меня отшатнулся и суматошно затряс головой.

— Нет! Ты что, Яна. Нет!

— Тогда говори, чего приперся? — нахмурилась я.

— Меня попросили, — поднял он руки вверх, будто бы объявляя о капитуляции.

— Кто?

— Так Тим же!

И после его слов на лестничной площадке повисла пауза. Я смотрела на парня, а он на меня. И, кажется, никто из нас не понимал, что делать дальше.

— Ян, кто там? — выглянула из квартиры Ритка, а затем изменилась в лице. — Оу...

— Короче, — отмахнулся Стас, — Исхаков меня попросили передать тебе это. Все!

И принялся копошиться во внутреннем кармане своей куртки, пока не выудил из него плотно запечатанный черный конверт. И наконец-то протянул его мне.

А я шаг назад сделала и вопросительно приподняла одну бровь.

— Серьезно? А чего он не голубя отправили с папирусом?

— Что? — непонимающе перекосилось лицо Стаса, а я глаза закатила.

— Что за гон вообще?

— Ничего не гон! — развел он руками. — Тим сказал, что звонил тебе дохрилион раз и писал, но ты ушла в режим тотального игнора. Вот он и отправил меня к тебе, чтобы уже наверняка до Твоего Величества дошло, что к чему и в какой степени.

А затем взлохматил свою шевелюру и зарычал.

— Устроили тут детский сад, штаны на лямках. Летов за ней носится, как с писаной торбой. Царенов. Теперь и я тоже. А оно мне надо? Может, еще Дед Мороза заказать, чтобы ты уже наконец-то поняла всю прелесть ситуации, Золотова?

Сердце шарахнуло по ребрам и едва ли их не выломало, а я тяжело сглотнула и оглянулась на Ритку, которая тут же пожала плечами, точно так же, как и я, пребывая в непонятках. Но все же уточнила:

— Ты реально звонки Исхакова игнорила, Яна?

— Ну..., — замялась я.

— Ты письмо брать будешь или нет? — на усталом вздохе напомнил о себе Калязин, а я наконец-то кивнула и выдернула из его рук черный конверт, прижимая тут же его к своей груди.

Что ж...

Если Тимофей преподавателей подкупает, чтобы со мной столкнуться и «поговорить», то неудивительно, что ему хватило ума и сообразительности на письмо сподобиться. Опять же, черный конверт. Розы. Валентинка.

Его стиль.

Но я же его такого и полюбила, верно?

— Еще что-то? — насупившись, уточнила я у Стаса, но парень только отрицательно дернул подбородком.

— Лично от меня — не тупи.

И в тот же миг развернулся, а затем поспешно побежал вниз по лестнице, пока окончательно не скрылся с моих глаз. Спустя еще несколько секунд металлическая дверь подъезда хлопнула. А я сама на подкашивающихся ногах вернулась в квартиру.

Затем на каком-то автопилоте двинула на кухню. Поставила чайник, раскидала заварочные пакетики по двум пузатым кружкам и залила их кипятком.

Уселась за стол и покрутила в руках конверт.

Подняла глаза на Ритку, что все это время терпеливо переживала мои внутренние метания, и только после продолжительной немой паузы спросила:

— Ладно, почему не Летов?

— Тут как раз все понятно — потому что твой Исхаков ревнует тебя к нему. Что Захар на пейнтболе учудил, ты вспомни. Даже я напряглась, — пожала плечами Плаксина.

— Все равно...

— Да брось, Яна. Между вами с самого начала было все на грани трагикомедии.

— Думаешь? — прикусила я губу.

— Читай уже, глупая, — кивнула подруга на конверт в моей руке.

— Боюсь, — прошептала я.

— Чего, господи?