Ночные птицы - Кейт Армстронг

проем. В нем находится дверь, которая ведет в комнату, напоминающую гостиную. Лета рассказывала, что такие места можно найти в любом зале дворца. Они предназначены для молитв. Сейер остается надеяться, что там никого нет.

Проскользнув внутрь, она, к счастью, обнаруживает, что там пусто. В настенном бра, украшенном крыльями, горит единственная свеча, которая отбрасывает тени на стены. Закрыв глаза, Сейер тянется к магии, чтобы стать невидимой.

Но ее сбивает внезапно раздавшийся за спиной голос:

– Привет, прекрасная незнакомка.

С колотящимся сердцем, Сейер разворачивается и видит перед собой смотрителя, который проверял их у дверей дворца.

– Помнишь меня? – спрашивает он.

Паника сдавливает ребра Сейер, но ей удается выдавить улыбку:

– Ты тот, у кого красивая собака.

– Верно. – Он прислоняется к стене. – Моя смена закончилась, и я увидел, как ты свернула сюда. Подумал, что могу попросить об одном танце на балу.

Она старается выглядеть расслабленной:

– Ты не полагал, что можешь помешать моей молитве?

– Не-а, – ухмыляется он. – Никто не прячется в этих комнатах для чего-то столь целомудренного, как общение с богами.

Сейер сдерживает колкость, рвущуюся с языка, и изображает обиду.

– Думаю, им стоит попробовать. В такое время нам всем не помешает молитва.

Но надежда, что ее суровый тон заставит его уйти, не оправдывается. Смотритель делает шаг к ней.

– Что-то мне подсказывает, что вы не так набожны, как стараетесь показать, моя леди.

Прежде чем Сейер успевает ответить, он хватает ее за руку и притягивает к себе. Его губы впиваются в ее. Все мысли улетучиваются, сменяясь единственным желанием – поскорее избавиться от парня. Магия сметает его порывом ветра. В следующую секунду смотритель оказывается прижат к стене.

– Ты, – выдавливает он с широко раскрытыми глазами. – Ты…

Его лицо покраснело, Сейер обвила парня воздушными плетьми, как сделала с отцом много ночей назад.

– Не заинтересовалась тобой, – говорит она. – О чем бы ты узнал, если бы потрудился спросить.

Он открывает рот, но она вновь призывает магию и создает вокруг него воздушный пузырь. Она тренировалась на Рэнкине еще в Подполье: он кричал, но через воздушную преграду его никто не слышал. Когда смотритель пытается кричать, она слышит лишь тихие вздохи.

– Рен? – раздается голос со стороны занавеса. – Ты здесь?

Смотритель бьется в воздушных путах.

Десять проклятий, у нее нет на это времени. Сейер знает, что путы развеются, если она не будет усиливать их, но ее не должны застать здесь. Сконцентрировавшись, она призывает тени, чтобы раствориться в них. Увидев, как она становится невидимой, смотритель бледнеет.

Звук шагов все ближе.

Парень, держа на поводке собаку, откидывает занавеску.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает он. – Мы же договорились встретиться у…

Он замолкает, увидев, что его друг пытается вырваться из невидимых пут. Сейер медленно отступает, стараясь не издавать ни звука. Другой смотритель заходит в нишу и оказывается в десятке сантиметров от нее. Сейер задерживает дыхание, а ее сердце бьется где-то в горле.

Салюки натягивает поводок и принюхивается. Смотря прямо на Сейер.

Нужно убираться отсюда как можно скорее.

Собака рычит, и Сейер теряет самообладание.

– Ведьма! – выдыхает освободившийся парень, указывая в ее сторону трясущимся пальцем.

Сейер вылетает в коридор. К счастью, тени все еще скрывают ее. Но что хорошего быть невидимой в толпе? Она протискивается мимо людей, стараясь двигаться как можно быстрее, и вздрагивает всякий раз, когда задевает кого-то. Ее не должны поймать. Надо убираться отсюда.

– Разойдись! Прочь с дороги!

Сейер оборачивается и видит, как двое смотрителей пытаются догнать ее. Собака, задрав морду, принюхивается. Неужели салюки может учуять ее запах даже в толпе? К ее ужасу, у собаки получается. По крайней мере, она тянет смотрителей в ее сторону. Сейер осматривается по сторонам, пытаясь понять, куда бежать. Перед каждой дверью, куда гостям не положено заходить, стоит охрана. В главном холле собралось множество людей, ей не пройти незамеченной. Да она и не собирается убегать, пока не найдет Матильду. Но пока она колеблется, смотрители подбираются ближе.

Развернувшись, Сейер наталкивается на женщину в фиолетовом платье.

– Барнаби! – восклицает она и поворачивается к мужчине рядом с ней. – Ты меня чуть не уронил.

– Ты что, спятила? – нахмурившись, отвечает он. – Это не я.

Сейер устремляется вперед и так сосредотачивается на том, чтобы никого не задеть, что понимает, она попала в бальный зал, лишь когда меняется освещение. Оглядевшись, она пытается найти боковую дверь, выход. Но ничего.

Салюки лает где-то совсем близко.

Сейер оглядывается и, к своему удивлению, видит, как стражник отчитывает смотрителей. Он приказывает им остановиться и не пугать гостей. Парень, которого она обвила путами, указывает в ее сторону. Но дворцовая охрана слушает его с невозмутимым видом. А затем выгоняет из бального зала. Сколько им понадобится времени, чтобы рассказать, что они видели, какому-нибудь церковнику?.. Или понтифику?

Сколько у нее в запасе времени, прежде чем они поднимут тревогу?

Нужно отыскать Матильду и вывести ее из дворца раньше, чем это случится.

Но вдруг на сцене начинает играть музыка.

– Мир такой, какой есть, – говорит девушка. – Я не могу сделать что-то реальным, лишь представив это.

– Возможно, так и есть в том твоем мире, – говорит Браун Малкин. – Но здесь с помощью мысли можно менять течение реки. И даже умы других, если способен их укротить.

– Отрывок из «Приключений по другую сторону»

Глава 28

Укротить реку

Эйсе кажется, что уже вечер, хотя дневная духота все еще сгущает воздух и облегает ее, как старое пальто, давно ставшее маленьким. Трудно сказать, как долго она просидела в этой камере, но, по ее ощущениям, прошла ночь и большая часть дня. Скорее всего, смотрители отвели ее в печально известную Корневую тюрьму. Матильда как-то рассказывала ей, что у церковников есть особое отделение в тюрьме, где содержат только нарушителей запрета на магию. Но Эйса и не предполагала, что здесь так сыро. А еще пахнет так, словно Подполье прогнило насквозь. Словно что-то заползло в полый камень и там сдохло.

Эйса не знает, куда увели Джасинту. Она пыталась спрашивать у смотрителей, но они не отвечают. Время от времени до нее доносятся сдавленные крики. Кажется, женские. И от этого все сжимается в груди.

Если сейчас день, значит, наступило летнее солнцестояние и завтра понтифик спросит, готова ли она выдать имена подруг. А если Эйса не сделает этого, Джасинту уведут на эшафот. Время на исходе.

Долгие часы она потратила на обдумывание плана побега.

Странно, но, похоже, смотрители не знают о ведьмином яде или, по крайней мере, решили не использовать его. Возможно, Красная Рука захотел сохранить этот секрет себе. Но магия не поможет ей прорезать железные прутья или взломать замки. Хотя кое о чем они даже не догадываются.

Раздается звон колокола. Седьмой удар. Восьмой. Девятый. А вдруг он сегодня не дежурит? Но наконец появляется смотритель и, сменив напарника, занимает пост. Когда он прислоняется к стене, Эйса старательно изображает