Капитуляция - Джейн Энн Кренц

— Должен признаться, я чуть не поседел, когда увидел тебя там. — Он обхватил ее за плечи и страстно обнял. — Конечно, я счастлив увидеть, с каким энтузиазмом ты прорываешься в мою постель, но в другой раз, когда у тебя возникнет такое желание, лучше просто постучи в мою дверь.

Виктория нахмурилась:

— Не заноситесь, милорд!

— Вот как? Ты хочешь сказать, что вылезла на карниз только потому, что заскучала и решила немного развлечься, прогуливаясь от одного окна до другого?

Спорить было бесполезно. В самом деле, глупо отрицать, что она направлялась к нему в спальню.

— Не надо дразнить меня, Лукас. Мне и так неловко.

Он улыбнулся своей медленной чувственной улыбкой:

— Тебе так трудно сознаться, что ты наслаждаешься нашими супружескими приключениями, радость моя?

— Дело в другом. Я сердилась на тебя весь день, а теперь ты решишь, что я заявилась к тебе для того, чтобы ты занялся со мной любовью.

— Разве у тебя другие намерения?

— Но отсюда вовсе не следует, что я была не права во всем остальном. Наверное, ты подумал, что я изменила свое мнение, или того хуже — что всегда сможешь ублажить меня, выманив на ночную прогулку. На самом деле все совсем не так.

Он тихо рассмеялся:

— Во всем случившемся нет ничего постыдного для тебя, Викки. Впрочем, если тебе будет легче, я согласен: твое присутствие здесь вовсе не означает, что ты простила меня раз и навсегда. Это тебя устроит? Завтра мы начнем наше сражение с тех же позиций, на каких остановились сегодня, если, конечно, тебе будет угодно.

— Лукас, ты неисправим. Ты прекрасно понимаешь, что завтра между нами будет все по-другому. Как я смогу держать тебя завтра на расстоянии, если сегодня мы займемся любовью?

— Действительно, — сказал он, подхватив Викторию на руки и укладывая ее в свою постель, — и как ты сможешь держать меня на расстоянии?

Сквозь ресницы Виктория следила, как Лукас опускается на постель рядом с ней.

— Наверное, мне лучше занять в твоей конюшне место Билли Симмса. Тогда я смогу отработать содержание, которое ты решишь мне выделить.

Лукас поцеловал ямочку на ее шее:

— Ты могла погибнуть или искалечиться, сорвавшись с чертова карниза, и все для того, чтобы продолжать наш спор? А не лучше ли нам все-таки заняться любовью?

Виктория вытянулась и обвила руками шею Лукаса:

— Я пришла сюда, чтобы позволить тебе исполнить твой супружеский долг и… быть любимой.

— Вот и прекрасно. — Его руки нежно сжали груди Виктории, и он прильнул поцелуем к ее губам.

Спустя какое-то время Виктория сонно пошевелилась в широкой постели. Открыв глаза, она увидела, что Лукас стоит у окна и уже одной ногой ступил на карниз.

— Боже мой, что ты делаешь?

— Надо убрать туалетный столик от твоей двери. Или ты хочешь, чтобы горничная обнаружила утром, как ты защищаешься баррикадами от своего мужа?

— Нет, конечно. Только осторожнее, Лукас.

— Я скоро вернусь.

Лукас растворился в ночи, и через пару минут Виктория услышала, как он передвигает на место тяжелый туалетный Столик. Дверь между комнатами распахнулась, и Лукас вошел в спальню. Виктория сердито покосилась на него.

— Что опять не так? — спросил он, укладываясь рядом с ней.

— Не понимаю, как ты можешь свободно разгуливать нагишом?

— А кто меня увидит? Только ты. — Он усмехнулся, прижимаясь ногой к бедру Виктории. — Но ты ведь и сама совсем обнаженная.

— Ну и что. — Виктория запнулась. — Да, Лукас, я должна сказать тебе одну вещь.

— Что, моя радость?

Виктория внимательно посмотрела на Лукаса, подбирая слова:

— Насчет нашего спора.

— Какого из них?

— О моих деньгах.

— Может быть, отложим разговор до завтрака? Я немного устал. Скакать верхом среди ночи, спасать леди с карниза, двигать тяжелую мебель — согласись, довольно утомительно для мужчины моих лет.

— Лукас, это слишком серьезно.

— Хорошо, говори, а потом мы наконец поспим.

— Я просто хотела попросить у тебя прощения за большую часть оскорблений, высказанных мной в ходе дискуссии о деньгах, — торжественно произнесла Виктория.

— За большую часть оскорблений? Стало быть, не за все?

— Нет, не за все, потому что я все-таки была отчасти права. Хотя мне и не следовало утверждать, будто ты такой же, как все мужчины, которые только и помышляют, как бы им завладеть деньгами жены. Откровенно говоря, ты очень отличаешься от всех знакомых мне мужчин.

Лукас коснулся янтарного кулона, покоившегося у нее на груди:

— И ты тоже не похожа на женщин, с которыми я когда-либо был знаком. Поскольку ты извинилась за свои слова — за большую часть оскорблений, — я полагаю, самое меньшее, что я могу сделать, — это отказаться от угрозы лишить тебя всех денег, кроме скромного месячного содержания.

— Да уж, пожалуйста. Право, Лукас, ты себе не представляешь, каким противным голосом ты пригрозил мне тогда.

Лукас рассмеялся, ласково притягивая ее к себе на грудь:

— Слышала бы ты, каким противным голосом разговариваешь, когда сама пытаешься заставить меня плясать под твою дудку, чтобы удовлетворить свои прихоти.

— Я вовсе не пытаюсь…

— Неужели? — Лукас легко дотронулся до ее щеки. — Ты постоянно устраиваешь мне испытания, Викки; то и дело проверяешь, насколько я готов уступить тебе. А когда тебе кажется, что успех близок, а я отказываюсь в очередной раз сделать по-твоему, ты видишь во мне самого заурядного, несправедливого мужа-тирана, интересующегося лишь деньгами жены.

Внезапно Виктория осознала, что Лукас вполне серьезен.

— Лукас, ты заблуждаешься!

— По-моему, это правда, радость моя. И откровенно говоря, я не виню тебя, поскольку у тебя есть немало причин сомневаться во мне. Но я не желаю быть под твоим каблуком.

Виктория застыла.

— Значит, вот как ты воспринимаешь меня! Ты думаешь, я только и делаю, что пытаюсь подчинить тебя себе?

— Я думаю, ты пытаешься доказать, что я не могу распоряжаться тобой и что именно ты управляешь мной и той ситуацией, в которой мы оказались. Вполне естественная реакция, но это отравляет жизнь нам обоим.

— Нет, это ты старался подчинить меня и манипулировать мной — причем с самого начала, — негромко возразила Виктория. — Вспомни, ты сам признался в этом в первый же вечер в саду моей тети, заявив, что я не в силах отвергнуть тебя, ведь ты дашь мне то, чего не в состоянии предложить никто другой.