Танцор - Элин Пир

рост занятости и уровня жизни. Я был уверен, что Хан Аврелий войдет в историю как один из величайших правителей, которых когда-либо видели Северные земли.

Сегодня он сидел на балконе в окружении семьи и друзей, наблюдая за первым выступлением жителей Родины на этой сцене. Хор улыбался и хлопал всю первую часть, а Уиллоу танцевала и удостоилась оваций стоя. Охрана в этом заведении была легкой по сравнению с другими, но мы все равно были начеку на случай, если какой-нибудь идиот попытается подобраться слишком близко.

Как и в прошлый раз, Лео, Етти и я находились за кулисами. Сальма весь день нервничала, несколько раз плакала и подолгу разговаривала с Тристаном. Последний час перед выходом на сцену она провела с Беном, который, казалось, не оказывал на нее того успокаивающего воздействия, как раньше.

Мы все трое, Етти, Лео и я, заверили Сальму, что никто не собирается штурмовать сцену или пытаться приблизиться к ней, но это не сильно помогло.

Теперь, когда Сальма вышла на сцену, исполняя свою первую песню, ее голос звучал как слабая имитация того, каким я услышал ее в первый раз. На двух других концертах она двигала всем телом, жестикулировала руками и пела с широко открытым ртом. Теперь ее руки были сложены перед собой, и она не смотрела на публику.

— Она выглядит такой смущенной, — прошептала Уиллоу рядом со мной. — Может, мне пойти и потанцевать рядом с ней, как ты думаешь, это поможет ей расслабиться?

— Нет, я думаю, это отвлечет ее и, возможно, собьет с толку.

Бен с озабоченным выражением лица теребил мочку уха, когда Сальма несколько раз посмотрела направо, где за занавесками стояли Етти и Лео, и налево, где Уиллоу, Тристан, Бен и я стояли и наблюдали за происходящим.

Уиллоу переминалась с ноги на ногу и заламывала руки.

— Нам нужно что-то сделать. Она в ужасе.

У нас не было времени что-либо предпринять, как вдруг Сальма, спотыкаясь, вернулась на сцену, ее лицо было бледным и замкнутым от страха.

Среди зрителей раздалось обеспокоенное бормотание, когда она заплакала и побежала в нашу сторону, прямо в объятия Уиллоу и Тристана.

— Я с тобой. — Тристан крепко обнял Сальму. — Ты в порядке.

— Там… там был мужчина, — пробормотала она. — Он встал, и я подумала…

Я оглядел аудиторию и увидел мужчину, идущего к выходу.

— Он направляется в туалет, Сальма. Никто не причинит тебе вреда.

— Сальма, посмотри на меня. — Тристан заговорил мягким, но настойчивым тоном и подождал, пока она поднимет голову. — Помнишь, что ты сказала вчера в своем выступлении перед другими артистами?

Она моргала своими большими серыми глазами, которые были мокрыми от слез.

— Нет.

— Ты сказала, что страх парализует тебя и делает стервой, если ты ему позволишь.

— Она сказала не это, — запротестовала Уиллоу. — Сальма никогда бы не произнесла такого слова.

Тристан не сводил взгляда с Сальмы.

— Ты годами сражалась со своим заклятым врагом. Ты не можешь позволить страху заставить тебя сдаться сейчас. Я тебе этого не позволю.

— Но что, если… — она всхлипнула и покачала головой. — Что, если…

— Ты боишься, что кто-то нападет на тебя, не так ли? — спросил Тристан, который, казалось, никуда не спешил, несмотря на шум из зала, перекрывавший звуки инструментов оркестра, который все еще продолжал играть.

— Позволь мне пойти с тобой. Я буду держать тебя за руку и гарантирую, что это заставит каждого мужчину в зале отступить.

— Правильно, — добавил я. — Они подумают, что ты позволяешь Тристану претендовать на тебя как на свою собственность.

Сальма снова посмотрела на сцену и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Я с тобой, — повторил Тристан. — Тебе не обязательно делать это в одиночку.

Сальма сложила губы буквой «О» и с силой выдохнула, ее плечи немного опустились, а затем она снова набрала в легкие воздуха.

— Кроме пения. — Тристан слегка улыбнулся. — Если я начну петь с тобой, мужчины набросятся на меня за то, что я причиняю боль их ушам.

Взгляд Сальмы смягчился, но она не улыбнулась. Взяв руку, которую Тристан протянул ей, она повернулась к Уиллоу.

— С моим макияжем все в порядке?

Уиллоу подправила несколько пятен большими пальцами, прежде чем одобрительно кивнуть.

Сальма в последний раз глубоко вздохнула, прежде чем вернуться на сцену, а Тристан оказался рядом с ней.

Оркестр перестал играть, сбивчивое бормотание публики стихло, и те немногие, кто стоял, поспешили вернуться на свои места.

Сальма была звездой шоу, и теперь, когда она вернулась, все взгляды были прикованы к ней.

Крепко сжав руку Тристана, она оглянулась на оркестр и взяла себя в руки, прежде чем повернуться к публике. Вместо того, чтобы петь, она обратилась к ним.

— Как вы все знаете, вчера был тяжелый день для нас, артистов. Сегодня я вышла на сцену со страхом во всем теле. Я боялась, что кто-то из вас ворвется на сцену и причинит мне боль.

Никто не произнес ни слова, но я думаю, что каждый из нас, мужчин, почувствовал тяжесть в груди.

— За последние дни я многое узнала о вашей культуре. Мне говорили, что у вас, мужчин севера, высокий уровень чести.

Зрители одобрительно кивали головами и комментировали происходящее.

— Мне также говорили, что вы уважаете женщин и гордитесь тем, что защищаете нас. — Сальма все еще вплетала свою руку в руку Тристана, когда она слегка приподняла ее. — Я уверена, что в этой стране много удивительных мужчин, и я знаю, что встречала лишь немногих. Но один мужчина привлек мое внимание с первого мгновения, когда заставил меня улыбнуться. Встреча с Тристаном была похожа на встречу с любимым человеком из прошлой жизни. Он не только самый добрый, дорогой и обаятельный из мужчин, но и вызывает у меня желание бросить вызов самой себе. — Сальма улыбнулась Тристану. — Итак, я обращаюсь к вам, мужчины Севера, послушайте меня, когда я заявляю, что я, Сальма Роуз, заявляю права на Тристана как на свою собственность.

На секунду в зале воцарилась мертвая тишина, а затем они взорвались смехом и аплодисментами.

Мои плечи вздрагивали, грудь сотрясалась от смеха. Я встретился взглядом с Лео и Етти, которые смотрели на меня через сцену. Они согнулись от смеха.

— Что смешного? — спросил меня Бен.

Я не знал, как объяснить, насколько странно для нас, мужчин, видеть, как женщина предъявляет права на мужчину и в то же время выхолащивает его, называя милым перед большой аудиторией. Тот факт, что Тристан воспринял это с широкой улыбкой и стоял рядом с ней так, словно она только что добила