Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

слышу взволнованный голос. Ну наконец-то...

Разворачиваюсь, смотрю поверх детской головы. Бежит, придерживает заколку.

И может мое сердце и заперто в сейфе, но сук что-то там еще определенно осталось. То, что дергается из грудной клетки навстречу бегущей Роберте.

Это определенно не член, как бы мне ни хотелось себе польстить. Он туда не достает.

— Мама, мама, я пилат! — торпедке уже не сидится на руках, он начинает ерзать и выкручиваться.

Опускаю парня на землю, тот тянется к игрушке. Донато осторожно подает ему корабль, чтобы было удобно взяться, а я слежу за девушкой. И охуеваю.

Она останавливается, замирает. Приоткрывает рот, растерянно смотрит на шхуну, на меня, на Раэля. Закрывает лицо руками, опускается на колени и начинает сдавленно всхлипывать. Навзрыд.

Ну пиздец. Что вообще происходит?

— Мама, я пилат! — Рафаэль подбегает к ней, Донато широким шагом идет следом, придерживая корабль. — Смотли! Мне синьол подалил! Мам, не плаць!

Теперь он говорит уже испуганно, и Берта сразу реагирует. Поднимает голову, протягивает руки к ребенку, улыбается сквозь слезы.

— Иди сюда. Ты мой пират, — обнимает его, целует в щечки, — ты мой пират любимый...

* * *

— Объясните, что это было, синьорина Роберта? — спрашиваю, исподлобья наблюдая как Раэль вместе с Луиджи пробуют погрузить корабль в небольшой бассейн с фонтаном перед особняком. При этом старик умудряется вымыть малому ладошки и вытереть платком.

Донато торчит за спиной, поэтому мы на «вы». И я ничего пока не выясняю.

— Прошу прощения, синьор, — бормочет она, — я не сдержалась. Просто вы со своим подарком так угадали...

— Угадал что? — наклоняюсь ниже.

— Рафаэль Сабатини. «Хроники капитана Блада». Я назвала сына Рафаэлем в его честь, — говорит она. — Поэтому я и расплакалась.

Буравлю ее взглядом. Она поднимается, отряхивает колени. Вытирает щеки, поднимает голову.

— Вы голодны, синьор? Можно идти накрывать на стол? Или вы сначала примете душ?

Они с сыном совсем не похожи, но сейчас в ее взгляде я ловлю то же самое, что и во взгляде малыша Рафаэля — искренний восторг. Как будто она рада, что я вернулся.

Ну блядь...

— Можно, накрывайте, — сухо киваю и иду к особняку.

* * *

Мне кажется, или ужин сегодня особенно вкусный? Хотя я давно заметил, что дома стало вкуснее, я уже и забыл, когда ужинал в ресторанах.

Все-таки не зря я плачу Черасуоло, шеф-повар у меня на высоте.

Роберта крутится рядом. Обычно она приносит блюда и уходит, а сегодня не так. Как будто ждет подходящего момента. Или я выдумываю?

Но нет, нихера не выдумываю. Как только мы остаемся одни, она подходит ближе, очень быстро и нежно пробегает пальчиками по татуированной руке. А следом я ощущаю прикосновение губ к щеке. Как бабочка крыльями махнула.

Затем Берта быстро отшатывается и говорит полушепотом:

— Мы с тобой так и не поздоровались, вокруг было много людей. Я рада, что ты вернулся, Феликс. И... я скучала.

Вот теперь она уходит, напоследок хлопнув сияющими глазищами. Я остаюсь сидеть, приложив ладонь к щеке.

От руки идет тепло, но я уверен, что это от поцелуя.

Не знаю, почему, не хочется отпускать. Как будто бабочку поймал, а если отниму — улетит. И так жаль, чтобы она улетала, пиздец.

* * *

В душе поочередно переключаю то холодные струи, то горячие. Думать не хочется, влом. Мне хватило мозгового штурма в самолете. Я принял решение пока понаблюдать за Робертой.

А пока просто втыкаю. Из душа выхожу, вытирая голову, и застываю с полотенцем в руках, когда вижу в комнате Роберту.

Она поправляет постель и взбивает подушку. Увидев меня, быстро выпрямляется.

Мы смотрим друг на друга. Раньше я бы уже ее завалил, сдирая платье, но сейчас жду от нее ответных действий.

Зачем она пришла? Ей что-то от меня нужно? У нее есть определенная цель или она как и я просто с головой в меня провалилась? И ей тупо нравится со мной трахаться?

— Привет, — говорю хрипло. Берта перебирает оборки фартука и у меня в организме все приходит в движение, а кровь несется по венам с утроенной скоростью.

— Привет, — она улыбается совершенно открыто. — Я решила проверить, все ли у тебя в порядке в спальне.

— Проверила? — облизываю губу, делаю шаг к ней.

Она кивает, идет навстречу. Не шарахается, не прячет глаза.

— А еще решила тебе напомнить, что сегодня как раз неделя, как я начала пить противозачаточные, — шепчут пухлые губы, от которых у меня плывут мозги.

— Блядь, — говорю, хватая ее за запястья и дергая на себя, — так почему ты до сих пор не голая?

Она высвобождает руки, обвивает шею. Запускает пальцы мне в волосы. Ее глаза сияют как самые яркие звезды. Прижимается лбом к моему лбу.

— Я так скучала по тебе, Феликс, так скучала... Где ты был так долго?

Подхватываю ее на руки.

Ебись оно конем. Моя она, а Роберта или нет, разве не похуй?

Глава 40

Феликс

В ней что-то неуловимо изменилось. Не могу понять, что. В нас обоих...

Я теперь ее словно заново узнаю, только и она ведет себя иначе.

Увереннее. Раскованнее. Смелее. Как... как моя женщина.

Как будто я только ее. Ее собственный мужчина.

И она в этом не сомневается.

Это охуенное чувство, от которого тестостерон зашкаливает, а мозг затуманивается.

Она тянется губами, обхватывает ладонями лицо. Дальше скользит пальчиками по затылку и ныряет в волосы, от чего кровь шумит в висках, ритмично пульсируя в унисон с сердечной мышцей.

И с остальной пульсацией в организме.

Мы рвано целуемся. Наши губы то сливаются, то разлепляются, чтобы впустить друг в друга горячие языки. Я бросаю девушку на кровать, которую она так старательно заправляла.

Берта стреляет в меня взглядом, я вдавливаю ее в матрас. Вклиниваюсь коленом, наваливаюсь сверху. Она чувствует мой член, которым я давлю ей на живот.

— Покажешь, как ты скучала, Роберта?

Она кусает меня за мочку уха, втягивает губами кожу шеи, отчего тело прошивают судороги удовольствия, и я издаю глухой стон.

Это мои уязвимые зоны, как она так быстро их вычислила?

Но Берта не дает возможности раздумывать, скользит по шее языком. Меня выгибает и вжимает в нее. В паху ноет, член наливается кровью и требует погрузить его в мокрую Роберту.

Он знает, что она мокрая. И я знаю. Всеми рецепторами улавливаю. Я ее по запаху найти сумею.

Блядь... Упираюсь руками, чтобы продышаться.

— Платье сними, — хриплю.

Она тянется рукой к выключателю. Перехватываю запястье.

— Свет оставь, — требую,