Непреодолимое желание влюбиться в своего врага - Бриджитт Найтли

не только хозяйкой паба, но и оракулом.

– А я думала, вы будете мной гордиться, – сказала Аурианна. – Вы же всегда говорите, что я пью какую-то мочу.

– Конечно, и я даже знаю чью, – подмигнула Грета.

Она передала Аурианне бутылку, а та задумалась, сколько мочи успела выпить за свою жизнь.

– Вот. – Грета решила смягчить последствия своего неожиданного признания и протянула Аурианне тарелку с пудингом из хлеба и сливочного масла. – Последний кусочек, съешь его, пока не испортился. За счет заведения.

– Вы уверены, что не хотите доесть его сами?

– У меня от молока расстройство кишечника.

Грета поставила пудинг на поднос и добавила к нему бесформенные предметы из стекла. Ее супруг был стекольщиком Ордена Целителей, поэтому все изделия, у которых имелись дефекты или несоответствия стандартам качества лабораторий Лебединого камня, отправлялись на кухню и барную стойку паба.

Аурианна взяла поднос и бутылку и отправилась к Кэт.

Кэт всегда брила голову, потому что ее Расплата состояла в выпадении волос. В те дни, когда она слишком усердно расходовала магию, она оставалась даже без бровей и рисовала их, выбирая каждый раз новые цвета. В этот день у нее были брови лилового цвета с перламутровыми переливами.

Фелисетт рассматривала что-то под большим увеличительным стеклом с подсветкой.

– Фелисетт подружилась с мухой, – сухо прокомментировала Кэт.

– К сожалению, у нас слишком упрощенные представления о том, что такое зрение, – сказала Фелисетт. – Они могли бы нас многому научить.

Муха улетела, Фелисетт последовала за ней, подняв повыше увеличительное стекло.

– Что за повод? – спросила Кэт, когда Аурианна поставила перед ней бутылку вина.

– Покупка.

– Чего?

– Твоего молчания.

Кэт вопросительно приподняла бровь:

– Продолжай.

Аурианна села. Она налила вина Кэт и себе в мятый лабораторный стакан с делениями и скомканную колбу. Кэт сделала большой глоток. Аурианна была более осторожна. В состав этого крепленого вина входили бренди, кофеин и потенциал сделать из нее говорящий поток рвоты.

– Мне нужны твои рекомендации по лечению раны, – объяснила Аурианна. – Но это совершенно секретно, и я буду отрицать, что мы об этом разговаривали.

Кэт прищурила глаза, подведенные безупречными острыми фиолетовыми стрелочками:

– Какой именно раны?

– Проникающей травмы живота, – ответила Аурианна.

– О, моя любимая, – сказала Кэт.

– Этого человека пронзили чем-то длинным и металлическим.

– Если это колотая рана, ты можешь сразу так и сказать, – удивилась Кэт.

– Не могу. Иначе тебе придется доложить об этом.

– Вообще-то доложить об этом придется тебе.

– Да, именно поэтому я и буду отрицать, что мы об этом разговаривали.

Она объяснила, что уже успела предпринять, сопровождая свои слова схематическим рисунком на салфетке, чтобы наглядно продемонстрировать изгибы органов и где именно прошло лезвие, едва не задев их.

Ей казалось, что рисунок получился выразительным и четким, но Кэт обидела ее своим вопросом:

– Почему ты нарисовала эрегированный пенис и женскую грудь?

– Ничего такого я не рисовала.

– Это эрегированный пенис.

– Это же но… кхм, орудие, которым нанесли рану.

Кэт отложила в сторону двусмысленное изображение.

– Ты уверена, что не произошло перфорации желудочно-кишечного тракта?

– Абсолютно.

– Ты наложила швы?

– Да.

– Пациент гемодинамически стабилен?

– Да.

– Есть ли признаки перитонита?

– Нет. Еще рано судить, но нет.

– Тогда антибиотики, анальгетики и наблюдение, – заключила Кэт. – Но, если ты заметишь хоть какие-то признаки клинического ухудшения, ты должна немедленно закрыть свою нелегальную частную больницу. Я отправлю фамильяра узнать, как у тебя дела.

– Нет, нет, – отказалась Аурианна. – Не стоит отправлять фамильяра.

– Как же еще ты предлагаешь поддерживать связь? Запечатать письмо в бутылке и бросить ее в море?

– Я отправлю к тебе фамильяра, если ты мне понадобишься.

Кэт отпила вино из лабораторного стакана, не сводя с Аурианны подозрительного взгляда. Аурианна обратила внимание, что уровень жидкости уменьшился с двухсот пятидесяти миллилитров до девяноста.

– И как же этот пациент оказался на твоем попечении?

– Он не пациент, – ответила Аурианна. – И я не могу рассказать тебе.

Фиолетовая линия брови Кэт вновь вопросительно изогнулась:

– Не пациент? Но находится на твоем попечении?

– Да.

– Что же такого особенного в этом не-пациенте?

– Ничего.

– Но что-то особенное все-таки есть, раз ты ради него нарушаешь правила. – Кэт постучала кончиками пальцев по своему стакану. – Ты особенно заботишься о нем?

Аурианна внезапно напряглась и ответила:

– Конечно же нет.

– И где он?

– В доме моих родителей.

Нарисованные брови Кэт выполнили неописуемый акробатический трюк.

– Так это твоя мама пронзила его клинком?

– Нет.

– Ты уверена? У нее хватило бы присутствия духа.

– Ты должна перестать задавать мне вопросы.

– Ты сама была бы в ярости, если бы оказалась на моем месте.

– С пеной на губах, – согласилась Аурианна.

Кэт сделала еще один глоток из мерного стаканчика, объем жидкости в котором уменьшился до сорока миллилитров, не оказав сколько-нибудь заметного эффекта на ее когнитивные способности. Аурианна была впечатлена, у нее кружилась голова даже от запаха этого напитка.

Кэт откинулась на спинку стула и сказала с задумчивым видом:

– Если сама Аурианна Фейрим нарушает правила, значит, этому есть веская причина. Я больше не стану задавать вопросы.

– Спасибо, – поблагодарила Аурианна.

– Я не стану говорить, что мне это нравится. Меня обижает твое недоверие.

– Мне очень жаль.

– Могу честно сказать, что я об этом думаю?

Аурианна, которая предпочла бы, чтобы Кэт ничего не говорила, кивнула.

– Твоя скрытность напоминает мне об истории с Межевой ведьмой, – заявила Кэт.

– Слишком честно, – ответила Аурианна.

– Мне жаль, – сказала Кэт.

Аурианна рассматривала кусочки звездочки аниса, хаотично плавающие в ее асимметричной колбе. Она сделала глоток. И будто глотнула отчаяния. Самым тревожным – и самым печальным – было то, что Кэт не ошиблась. Сложно не заметить определенные параллели. Так же начинались и ее отношения с Амагрис. Тайное влечение. Непозволительное свидание с кем-то из другого Ордена, не связанное с ее обязанностями Целительницы. Неужели она собирается повторить свою старую ошибку?

Нет. Теперь она стала старше и мудрее. К тому же Амагрис она любила. А Морданта она любить не смогла бы.

– Я бы скорее взошла на эшафот, чем позволила этому случиться снова, – сказала Аурианна.

Кэт, сразу став серьезной, протянула руку через стол и сжала предплечье Аурианны. А та уставилась на стену и ознакомилась со статистикой распространенности внутримозговых кровоизлияний в зависимости от региона.

Музыка ветра исполнила мелодию на лабораторных палочках, возвестив о появлении Элоди. Она направилась к Аурианне и Кэт, практически паря в воздухе, как нимфа, причем этот эффект усиливали полы ее белого одеяния, которые красиво развевались при каждом ее шаге, как никогда не получалось у Аурианны.

Будучи неспособной пройти там, где растут цветы, и не сорвать их, Элоди подошла