Полный спектр - Тери Нова

– Ты сукин ублюдок. – Дрейк делает выпад и ударяет Кука кулаком в нос, а затем наносит еще один удар в солнечное сплетение, от чего тот сгибается пополам, кашляя кровью. – Отключи защиту!

– Бьешь как сучка, – хрипит тот со смехом, сплевывая бордовую слюну на мат перед собой. – Отец бил сильнее, ты помнишь?

Вибрирующая ярость расходится по вспотевшей коже агента, накаляя воздух вокруг. Я пытаюсь связать обрывки разговора, ища подсказки. Джош снова качает головой, он не делает в сущности ничего, позволяя Дрейку обрушивать удары на тело противника и молча наблюдая происходящее.

– Я сыт по горло вашими дерьмовыми играми в богов. – Удар. – Я думал, ты погиб. – Новый удар. – А ты превратился в такое же ничтожество, как и он! Ты предал меня, Томми! – Последние слова сопровождаются грозным рычанием, когда Кук отлетает на два ярда, падая на спину, падение сопровождается хрустом ломающейся кости.

– Ты ошибаешься, старший брат, – хрипит Кук. – Я воскрес, чтобы править гребаным миром! Он оставил нам империю, но ты размяк в своем душном офисе. Думаешь, девчонка стоит того, чтобы все вы погибли здесь?

– Ну все, мне надоела ваша болтовня, – Линк решительно идет вперед и запрыгивает на ринг.

– Нет, стой! – кричит Нао, обегая вокруг, но слишком поздно. Как только рука Линка касается каната, силовое поле отбрасывает все тело моего друга назад. Наоми тут же оказывается рядом и падает на колени перед ним, пока все мы перемещаемся, подходя ближе.

– Он запер меня здесь, пока Розмари где-то в комплексе умирает, – тихо произносит Дрейк, сверля взглядом пустоту перед собой. – Ее комнату не открыть, пока защита здесь включена.

Линкольн кряхтя садится, держась за голову. Он поправляет очки, хмуря брови, и склоняет голову на бок, оценивая ситуацию.

– Ты как? – спрашивает его Нао.

– Я в порядке, Красавица, где твой планшет? – шепчет он так, что слышим только мы двое. – Если у него наши технологии, я попробую снять защиту, мне просто нужно выиграть время.

От осознания, что Дрейк все-таки не плохой парень в этой истории, ничуть не легче. Дункан сообщает по наушнику, что им удалось вывести пострадавших, но среди них нет той, за кем мы явились в комплекс.

– Все кончено, Том. – Дрейк встает над тем, кто называет его братом, и впервые с момента знакомства я вижу боль, скрывающуюся глубоко в суровых чертах Хайдена. – У тебя был шанс все исправить, и ты его упустил, отпусти девушку, и я останусь здесь, ты можешь прикончить меня, если хочешь, но люди «Стикса» не выпустят тебя живым. Вспомни, кем ты был, во что верил, сделай то, что должен, в последний раз.

– Я должен ввести команду, которая взорвет это место, тогда никто из нас не выберется, – отвечает Кук, глядя на Дрейка снизу вверх, не поднимая головы и даже не двигаясь. – Разве ты не устал так жить?

– Нет, я устал закрывать глаза на правду. Она хотела гордиться нами…

Тишина становится тем видом диалога, который звучит в головах всех присутствующих. По щеке Кука скатывается слеза, и он нервно сглатывает.

– Тогда ей не следовало оставлять нас с ним… Тебе не следовало оставлять меня с ним, Хайд…

– Я знаю. – Дрейк приседает на корточки, плавным движением поглаживая волосы брата. Жест выглядит таким заботливым, что мне хочется отвернуться, чувствуя внезапную неловкость. – Прости меня, Томми… Позволь мне спасти ее и тебя тоже.

– Меня уже не спасти. – Кук поднимает руку, вытягивая перед собой, и нажимает несколько кнопок на наручных часах. Силовое поле спадает, мы все пребываем в странном оцепенении. – Не становись монстром, не дай ему победить, – последнее, что он говорит, прикладывая часы к основанию шеи и нажимая на еще одну кнопку. Все его тело начинает сильно дергаться, а изо рта сочится белая пена.

– Не-е-ет! – кричит Дрейк, но его крик растворяется в воздухе, когда взгляд Кука становится безжизненным. Крохотная иголка, торчащая из браслета на запястье, покрыта кровью.

– У нас нет времени! – напоминаю я, призывая агента подняться. Маска скорби спадает за секунду, он встает, механически распрямляя корпус, и, не говоря ни слова, движется мимо нас, как будто точно знает, в каком направлении нужно бежать.

Мы оказываемся у двери кабинета, похожего на тот, что занимал Роддс. Несмотря на то что в этом комплексе всего один этаж, основные помещения воспроизведены максимально точно. Линкольн берет топор и больше не утруждает себя взламыванием кодов в замках, он так же устал, как и все мы, поэтому никто не возражает, когда сенсорная панель под ударом лезвия рассыпается в щепки. Два провода соединяются друг с другом ловким движением пальцев Наоми, и раздается звуковой сигнал.

Прежде чем кто-нибудь успевает вздохнуть, Джош открывает дверь, и увиденное выбивает весь воздух из легких. Мы толпимся на пороге, боясь переступить черту, потому что реальность внезапно становится слишком осязаемой.

– Блять! – ругается Джош. – Нао, Ремеди, назад. – Он поворачивается, оттесняя их подальше и заслоняя дверной проем собой.

Я смотрю на картину перед нами и медленно отхожу в сторону, давая Дрейку место для обзора, впервые за много лет борясь с приступом сухого удушья. Агент оказывается рядом, вглядываясь в пространство.

Отчетливо слышу момент, когда его старые убеждения рассыпаются под натиском чего-то настолько давящего, что раздается их хруст. Но потом понимаю, что это сжатая челюсть Дрейка трещит от силы, с которой зубы трутся друг о друга. Всего несколько тягучих мгновений никто из нас не дышит, а потом из груди Дрейка вырывается слабый нечленораздельный звук, похожий на рев раненого животного. Только поглядите, у этого камня тоже есть чувства, неужто нужно прикончить его брата или проделать что-то подобное, чтобы пробудить их.

– Господи…

Внезапно меня распирает острое желание ткнуть его носом в осуждающее превосходство, с которым он впервые появился на пороге моего офиса в Бостоне. Да, я тоже облажался, пойдя по ложному следу, но в конце концов мы оба оказались здесь, лицом к лицу с правдой.

– Вот, взгляни, агент, – тихо говорю я, внезапно потеряв силы. – Ты дрочишь на слово «закон» и думаешь, что мы чудовища, но в мире есть гораздо большее зло. Я положил свою жизнь на алтарь борьбы с ним, как и все, кто стоит за моей спиной. Мы пронесли через себя отравляющую горечь ада, стали жить во тьме, чтобы подобное не повторялось с другими, пока ты перебирал бумажки. Теперь ты достаточно четко видишь, какой цвет у справедливости?

Он не отвечает, молча входя в помещение, обставленное так, словно кто-то поиздевался и увеличил одну