Случайная встреча - Виктория Холт

— Конечно, нет! Оказавшись в Лондоне, вы наверняка легко нашли бы прекрасную даму для совместных прогулок! Должно быть, находясь за границей, вы тосковали по дому?

— Мечтал о таком вот дне!

— Несомненно, день обещает быть прекрасным. Мне кажется, как бы далеко ни забирался человек, он никогда не сможет забыть родную землю.

— Там всегда тоскуют по родине. — Джейк взглянул на меня:

— К тому у меня же были особые причины…

— Вы были заключенным и знали, что сможете пройтись по лондонским улицам, лишь став свободным человеком?

— Не только поэтому…

Мы подошли к реке. Джейк нанял лодку и помог мне сесть в нее. Затем он взял в руки весла, и мы поплыли вдоль берега, мимо Тауэра и других знакомых зданий. Река была заполнена лодками с радостными, смеющимися людьми. Откуда-то доносились звуки скрипок.

— Поближе к Гринвичу станет спокойней, — сказал он. — собираюсь отвезти вас в «Белый олень». Когда-то я бывал там, и мне очень нравилось. Конечно, я был молод! Как вы думаете, разумно ли возвращаться в места, напоминающие о юности?

— Вряд ли: они прекрасны в воспоминаниях, а когда видишь их в реальности, часто разочаровываешься!

— А мне почему-то кажется, что сегодня «Белый олень» будет для меня привлекательным, как никогда!

— Не возлагайте на это слишком больших надежд: бывает жаль, когда они не сбываются.

— Со мной этого не произойдет!

— Вы искушаете судьбу.

— Я всегда искушал судьбу! Вы знаете, у меня складывается впечатление, что судьба любит, когда ее искушают!

— Не думаю, что это распространенное мнение.

— А я никогда не был сторонником распространенных мнений, я всегда был индивидуалистом!

— Именно поэтому вы покинули дом и жили с цыганами. Вы долго пробыли с ними?

— Около двух лет.

— Довольно долго.

— Это было чем-то вроде вызова! Цыгане разбили табор на нашей земле, а у нас с братом как раз произошла очередная ссора. Они были частью нашей повседневной жизни. Брат бросил мне: «Ты ничуть не лучше этих цыган! Тебя устроила бы жизнь-скитание, бесцельная, ни к чему не ведущая…» А я с вызовом ответил: «Возможно, ты и прав, по крайней мере, они живут естественно!» И я ушел к цыганам. Конечно, это было глупо, но тогда мне было восемнадцать, а в этом возрасте человек способен делать глупости!

— Да, — согласилась я.

— Только не вы!

— Вы меня не знаете!

Джейк подогнал лодку к какой-то лестнице, и мы вышли на берег.

— Здесь есть ресторанчик, — сказал он, — прямо на берегу реки! Там сад. Будем сидеть за столом и наблюдать за рекой. Именно таким мне и запомнилось это место!

Мы поднялись по отлогому склону и выбрали себе место. Миловидная девушка в чепце и в открытом платье подошла к нам, чтобы принять заказ. В меню были рыба во фритюре, холодная говядина и пирог с голубями, а также эль, домашний сидр и настоящее французское вино.

— Любопытно, не то ли это бургундское, которое делает Шарло? — заметила я. — Это мой сводный брат, который живет во Франции.

— Давайте выпьем вина за здоровье вашего брата!

Мы решили заказать холодную говядину, которую подавали с горячей картошкой. Еда была простой, но вкусной. Я рассказала Джейку о виноградниках Шарло и о том, что теперь, когда война закончилась, можно будет время от времени ездить друг к другу в гости.

Джейк внимательно выслушал меня, а затем сказал:

— Как приятно сидеть здесь с вами!

Я слегка покраснела и сделала вид, что поглощена говядиной.

— Мне хотелось бы рассказать вам о том, что я пережил. Знаете, ведь я никогда никому не рассказывал этих подробностей!

— Не причинят ли вам боль воспоминания, которые вы предпочли бы забыть?

— Когда-то я уже говорил вам, что мне придется учиться забывать. Вы можете представить, как я чувствовал себя в зале суда?

— Трудно представить то, чего с тобой никогда не случалось, но думаю, это должно быть ужасно!

— Надеюсь, вам никогда не придется оказаться так близко к смерти, как довелось мне!

— Всем нам когда-нибудь придется оказаться рядом со смертью.

— Да, когда человек старый и все происходит естественно, это неизбежно. А когда другие решают, что тебе пора покинуть этот мир! Тогда я лежал в своей камере и постоянно думал. Я спрашивал себя, где я буду в это время через год? Буду ли я в этом мире или погружусь в небытие?

— Не нужно об этом…

— Я все-таки расскажу вам об этом и больше никогда не буду вспоминать! Потом я оказался в зале суда. Я был уверен, что меня приговорят к смерти! Быть повешенным — это так позорно, так недостойно! Ни один человек не должен подвергаться такому унижению! Именно это меня и беспокоило: унижение, а не страх потерять жизнь: жизнью я рисковал довольно часто.

— Вы должны выбросить это из головы!

— Хорошо, давайте я вернусь к тому моменту, когда понял, что останусь жив. До тех пор я не понимал, насколько прекрасна жизнь! Жить… пусть даже, как раб… семь лет каторги на незнакомой земле… Но тогда я обрадовался! Как я сказал — жизнь прекрасна!

— Расскажите мне об Австралии, — попросила я.

— Никогда не забуду, как впервые увидел гавань Сиднея! На время всего путешествия нас задраили в трюме, мы даже не знали — день стоит или ночь? Ужасными были дни, когда наш корабль швыряло на волнах, словно щепку. Люди болели, некоторые умирали. Море было прекрасно, но мы его видели лишь во время прогулок — один час в сутки. Мы все были связаны одной веревкой: воры, разбойники, убийцы, браконьеры. Были и такие, кто украл всего лишь носовой платок или не одобрял власти. Нас держали вместе: тех, кто приговорен к семи годам, четырнадцати и к пожизненной каторге. Бывали моменты, что греха таить, когда мне хотелось, чтобы ваш отец не заступался за меня, поскольку был уверен — лучше висеть в петле, чем жить в этом аду!

Я протянула руку через стол и слегка прикоснулась к его руке. Он немедленно откликнулся, крепко пожав мою руку. Я сказала:

— Мне очень жаль! Как мне хотелось тогда помочь вам бежать из Грассленда!

— Если бы это удалось, до конца дней своих я находился бы в розыске! А сейчас я свободный человек, я отбыл свое наказание! Мне повезло: я мог бы оказаться среди каторжников, прикованных друг к другу цепью.

Я содрогнулась.

— Попробуйте представить: на работе за ними следит вооруженная охрана, с ног у них никогда не снимают цепей. И так они живут — в связке с сотней других несчастных! Но зачем я рассказываю вам все это? Ведь я хотел, чтобы этот день был счастливым!

— Я думаю, вам нужно рассказать об этом… хотя бы раз. Освободитесь от этого груза и никогда больше не вспоминайте об этом!