Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

волосами. Увидел нас и улыбнулся той самой своей хищной, тёплой улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце.

— Ого… уже начали без меня? — промурлыкал он, подходя ближе.

Он обнял меня с другой стороны, прижался к спине и начал медленно стягивать с меня футболку вверх. Его губы тут же нашли мою ключицу, потом шею, плечо — горячие, требовательные, но такие любимые.

— Гордый! — я засмеялась уже в голос, звонко, свободно, от всего сердца. Счастье переполняло меня так сильно, что хотелось кричать. — Завтрак же!

— Завтрак подождёт, — прошептал он мне в ухо, стягивая ткань через голову. Футболка упала на пол.

Теперь я стояла между ними почти голая, а они целовали меня одновременно — Лев в губы, глубоко и страстно, Гордый в шею и плечо, спускаясь всё ниже. Их руки были везде: на талии, на груди, на бёдрах. Тёплые, сильные, родные. Я смеялась сквозь поцелуи — счастливо, безудержно, как никогда раньше в жизни.

— Вы невозможные… — выдохнула я, но сама уже тянулась к ним, запуская пальцы в волосы Льва и прижимаясь спиной к Горькому.

— Ты наша, — тихо, но с такой глубокой нежностью сказал Лев, целуя меня в уголок губ. — И мы теперь каждый день будем тебе это доказывать. До конца жизни.

Гордый прикусил меня за плечо и прошептал прямо в ухо, обжигая дыханием:

— И не только по утрам, принцесса. Каждый день. Каждую минуту. Пока ты не поймёшь, что ты наконец-то дома.

Я закрыла глаза и просто позволила себе раствориться в них. В их руках. В их любви. В этом тёплом, светлом счастье, которое пришло после всех слёз, боли и отчаяния.

Завтрак, конечно, сгорел.

Но мне было абсолютно плевать.

Я была дома. Я была любима. Я была счастлива.

Их беда. Навсегда.