Клянусь ненавидеть - Саша Кей

Зарядное устройство от него разорвано или разрезано, но сама букашка жива на первый взгляд. Достаю спортивную сумку и складываю туда все, что не противно брать в руки. Притаскиваю из прихожей обувь. Кое-что еще остается, но мне кажется, без этого я обойдусь. Я не так долго прожила здесь, чтобы успеть обрасти большим количеством вещей.

Мама будет, конечно, шокирована, но ведь можно ей не рассказывать все.

Просто скажу, что Катин образ жизни мне не подходит.

Уходим мы, сопровождаемые таким же молчанием.

Ну и плевать.

Хотя обидно, конечно.

И вообще, именно сейчас я в таком раздрае, что понятия не имею, как буду сдавать тест.

– Не вызывай, – обрубает Архипов, когда я открываю приложение для вызова такси. – Ты же не будешь с этим баулом шарахаться? У меня пока оставь.

Ну как бы да. До маминой квартиры через весь город плюхать, я не успею до пар. До Архипова ближе.

– А как ты на мотоцикле?

Вик закатывает глаза и ставит сумку перед собой, она непонятным образом вписывает между его грудью и рулем.

– Поехали. Отвезу в универ, – у него получается грубо. Он явно раздражен. То ли Катя его так бесит, то ли не выспался, то ли вести себя благородно – для него нож острый.

У крыльца главного корпуса сумку мне не отдают.

– Я заберу тебя после пар, – доносится из-под шлема.

– Не стоит… – отговариваю я. Чем дольше Архипов в дурном настроении, тем больше мне становится не по себе.

Все. Прошел угар. Закончилось джентльменство.

Галочка напротив моего имени стоит в листке опробованных.

Не буду из-за это расстраиваться. Вот не стану.

– Как это не стоит? У меня с памятью все хорошо. Плакатик будешь рисовать под моим чутким руководством, Лисицына. Я тебе не доверяю. А барахлишко твое пока побудет в залоге.

Глава 78. Вик

– Плакатик будешь рисовать под моим чутким руководством, Лисицына. Я тебе не доверяю. А барахлишко твое пока побудет в залоге.

Лисицына смотрит на меня так, будто сомневается в моем душевном здоровье. Даже рот открывает, чтобы сказать очередную глупость, но я демонстративно газую на месте, показывая, что слушать ничего не собираюсь.

Она закатывает глаза и уходит не оглядываясь.

Нет, ну охренеть.

Как же бесит.

Где влюбленный взгляд, я спрашиваю?

Где нежелание покидать меня такого охуенного, который с ней мотается с утра не жрамши?

Да где хоть знаменитые Лисицынские стесняшки?

От ведьмы одни проблемы. За ней глаз да глаз.

Вот, сто пудов, хотела откосить.

Ничего. Без своей сумки она никуда не денется.

Стоп.

Я уже выезжаю на кольцевую, когда меня озаряет: блядь, Тая и сейчас сможет откосить. Нам тупо не на чем рисовать этот сраный плакат. И нечем.

Спокойно.

У Киры должно быть.

Паркуюсь и звоню сестре.

– Ты дома?

– Да, – зевает она в трубку.

– Прогуливаешь?

– Нет… Что? Да блин! Проспала! – слышу, как она хлопает дверью. Щеманулась в ванную. На заднем фоне слышно рев мелкого.

Отец все-таки вернул Дину?

Он, конечно, скотина, но не настолько, чтобы отобрать младенца у матери. Посмотрю на пузана. Он прикольный. Весь такой самостоятельный. Как Тая. Все сам, а потом по факту сидит в луже.

– Кир…

– Давай потом, – пыхтит она. – Я опаздываю, у меня полчаса на все про все…

Охренеть. Еще целых полчаса. За каким лешим Лисицына подняла меня так рано?

– У тебя осталась вся эта рисовальная хрень? – пытаюсь достучаться я до мозга сестры.

– Какая хрень?

Попытка проваливается.

– Альбом там, ватман, фломзики…

– Тебе зачем?

– Какое твое дело? Осталось или нет?

– Ну осталось… вроде.

– Положи на видное место, я заеду заберу.

– Вечером, – сопротивляется Кира.

– Не положишь сама, я все перерою. Сто пудов, найду что-нибудь интересное…

– Гад ты, мурзик! – шипит сестра. – Ладно. Все, чао.

Так. Вот и чудненько. Прямо песня души. Я уже представляю, как Тая пытается отказаться, а я – хоба и перед ней выкладываю инвентарь.

Даже настроение поднимается при мысли о том, как вытянется лицо ведьмы.

А если будет сопротивляться, я найду аргументы. Лисицыну еще воспитывать и воспитывать.

Даю по газам.

А дома меня встречает Дина размахиванием рук.

Ясно, микро-Архипов спит. Я бы тоже поспал. От Лисицыной один вред.

– Ты вернулась? – негромко спрашиваю я.

Дина неопределенно поводит плечом. Понимай, как хочешь.

– Тебе яиц не хватает, ты в курсе? – высказываю я свое мнение. – Я не понимаю, почему ты остаешься с ним после всего. Раньше я думал, что из-за бабок. Потом, что тебя держит ребенок. А сейчас у меня идеи кончились.

– А мысль, что я его люблю, тебе в голову не приходит? – горечь ее слов разъедает. Не хочу это слушать.

Обхожу, чтобы подняться в комнату Киры.

– Честно говоря, я вообще не понимаю, как его можно любить таким. После смерти матери… в общем, он не герой любовного романа с хэппи эндом.

– Ну тебя же кто-то любит… – огрызается Дина.

– С чего ты взяла? – я аж зависаю на ступеньках.

– Ну, у тебя в руках женская спортивная сумка. Судя по всему, с вещами. Кто-то решил потратить на тебя свое время, Вик.

– Это не то, что ты себе вообразила, – фыркаю я. – Меня инфекция розовых соплей не берет.

Иду в комнату сестры, а Дина зачем-то тащится за мной.

– Ты бы хотел, чтобы я ушла?

Прямой вопрос неожиданно заставляет задуматься.

В самом начале – да, пожалуй, хотел. Сейчас… мне Дина не мешает. И хотя так было бы явно лучше для нее, но я вспоминаю пустые глаза отца, когда он признавался, что без нее не может, и даже так я сказать не могу.

– Нет.

– Но ты считаешь, что так было бы правильно? – не отстает мачеха, идя за мной попятам.

Кому-то явно надо выговориться. Большая часть подружек ее растворилась после брака, кто-то из-за зависти, кто-то пытался влезть к отцу в койку. Но я не подходящий вариант для душеспасительных бесед.

Остановившись напротив их с отцом спальни, я отвечаю:

– Ты здесь, ни охраны, ни замков. Хотела бы – ушла бы, – распахиваю дверь в их комнату, постель еще не убрана, и видно, что спали они в одной кровати.