Ты слышишь нашу музыку? - Аньес Мартен-Люган

Он вернулся ко мне и протянул руку. Я пожал ее.

Но после этого мы все равно крепко обнялись, хлопая друг друга по спине.

— Все кончено, Янис. Ты выкарабкался.

Он отпустил меня и подмигнул.

— Думаешь, после этого он оставит нас в покое? — спросил я.

— А что он сможет сделать, если вас с ним больше ничего не будет связывать?!

— Позвоню ему завтра, пусть поучаствует в спектакле.

— Отличная мысль. Пусть при свидетелях поймет, что ему до тебя больше не дотянуться.

С этими словами он вышел во двор. Я долго стоял посреди комнаты, ни о чем не думая и даже не шевелясь. Потом решился сделать то, о чем мечтал уже несколько часов. Я надел куртку, взял шлем и телефон, запер берлогу и побежал к мотоциклу. Перед тем как тронуться с места, я отправил Вере сообщение:

И в тот момент, когда оно ушло, получил эсэмэску от нее:

Вера

Я отправила Янису сообщение:

И в тот момент, когда оно ушло, получила эсэмэску от него:

Глазами полными слез я смотрела на нашу постель, в которой мы вот-вот окажемся вместе. Кошмар закончится. Мне нужен только он, и я хочу поскорее забыть последние часы, последние недели, последние месяцы. Тошнотворный запах Тристанова парфюма, прилипший ко мне, добрался до моего обоняния, и мне захотелось завопить. Я стащила платье и белье, побежала в душ и долго стояла под струями горячей воды. Знакомый аромат нашего геля для душа перебил запах Тристана на моей коже. И я поклялась себе, что никогда, ни за что не расскажу Янису о том, что произошло. Это причинит ему слишком сильную боль — узнав о случившемся, он придет в дикую ярость, а далее последует цепная реакция. Он способен на что угодно. Я справлюсь с собой и постепенно забуду. Янис поможет мне стереть из памяти то, что делал со мной Тристан. Я хотела оградить мужа от этой мерзости. Мы уже достаточно настрадались, пришло время перевернуть страницу, даже если для этого придется кое о чем умолчать. Надев пижаму, я поменяла простыни, чтобы ничто не напоминало о ночи, проведенной Тристаном рядом со мной, когда я металась в бреду. Я отказывалась думать о том, что могло произойти за те несколько часов, когда я была целиком в его власти. Я спустилась на кухню и выбросила стакан, из которого он пил, после чего снова поднялась в спальню. Все следы его пребывания исчезли. Я нырнула под чистую простыню и стала ждать Яниса. Я хотела быть только с ним.

Янис

Я хотел быть только с ней. Хотел освободить ее, все ей объяснить, еще раз попросить прощения за все последние месяцы. Хотел сообщить, что совсем скоро она встретится с братом, с Шарлоттой, со своей прошлой жизнью. Я буду рассказывать ей и сам начну лучше понимать произошедшее. Я возвращаюсь домой.

Едва закрыв дверь, я сбросил кроссовки и носки, как раньше. Квартира была погружена во тьму. Я прошелся по гостиной, заглянул на кухню. Хоть я и приходил сюда совсем недавно, у меня было впечатление, будто я все открываю заново: кавардак, устроенный детьми, ранцы, брошенные посреди комнаты, подушки, раскиданные по дивану, фотографии, прикрепленные к холодильнику. Перед тем как подняться в спальню, я заглянул к детям. У мальчиков я уселся на пол и долго всматривался в них, в двух моих маленьких сыновей — младшего и старшего, который оказался таким мужественным и, будучи смертельно обиженным на меня, готов был, как только понадобится, помогать мне и спасать мать из когтей Тристана. Сколько же всего он перенес по моей вине?! Как вернуть ему ту наивность, которую он утратил из-за этих событий? Потом я зашел в комнату к Виолетте. Она была такая хрупкая и так похожа на мать, что я чуть не заплакал. Я поцеловал ее в лоб и оставил в стране снов. Подойдя к лестнице, ведущей в нашу спальню, я глубоко вздохнул.

Вера

Заслышав шаги Яниса на лестнице, я не сдержала слез счастья. Он возвратился домой, и с этой минуты мы в безопасности. Когда ключ повернулся в замке, я закрыла глаза и стала вслушиваться в звуки: вот он прикрыл дверь, не закрыв ее до конца, а это шорох его одежды, падающей на пол. Потом матрас прогнулся, его горячие руки скользнули на мою талию, притянули меня к такому же горячему обнаженному торсу, и я сразу избавилась от холода, не отпускавшего меня много дней. Он уткнулся лицом мне в шею, его губы осторожно целовали меня, я еще крепче притиснула его руки к своему телу. Мне хотелось, чтобы мы растворились друг в друге и больше никогда не разлучались.

— Я должен тебе кое-что рассказать, Вера, — прошептал он.

— Расскажи, пожалуйста.

Он говорил и говорил, и я ни разу его не перебила. Ничего из рассказанного не удивило меня, я познакомилась с безумием Тристана сегодня вечером, узнала о его готовности вылезти из кожи вон, чтобы погубить моего мужа и уничтожить нашу семью. Мое сердце наполнилось гордостью, когда я поняла, что Янис добился успеха, несмотря ни на что и вопреки всему.

— Мы должны освободиться от его финансового давления, — решительно подвела я итог, когда он закончил свой рассказ.

— Да, и…

— Давай продадим нашу квартиру, Янис, и снимем что-нибудь поменьше, все это нестрашно, лишь бы он убрался из нашей жизни.

— Нет, мы продадим мою берлогу и останемся у себя дома.

— Господи, я и забыла, что мы ее владельцы! — призналась я дрожащим голосом.

— Я тоже. Посмотри на меня, Вера.

Я повернулась на другой бок, не покидая кольцо его рук, наши ноги переплелись. Он старался поймать в темноте мой взгляд, откинул мне со лба прядь, и молнией пронзившее воспоминание о том, что недавно произошло, заставило меня похолодеть от ужаса. Янис это почувствовал.

— Что случилось? Скажи.

— Ничего, все нормально.

— Ты как будто не слишком удивилась тому, что я тебе сообщил.

— Не так давно меня стали все чаще посещать подозрения насчет Тристана. Как-то не получалось доверять ему. Мне было некомфортно в его присутствии.

— И это все? Честное слово, все? Он тебя не обидел? Если он до тебя хоть пальцем дотронулся, я себе этого никогда не прощу.

Я сделала глубокий вдох:

— Нет. Ничего такого. И ты как раз вовремя вернулся домой. Кто его знает, что бы он выкинул в ближайшие дни. Но я не хочу больше говорить об этом чудовище, не хочу слышать его имя. Хочу, чтобы мы забыли о нем.

Его горячие, сильные и такие родные губы прижались к моим, и я поняла, что мы начинаем выздоравливать.

Я с трудом разлепила веки и встретила взгляд Яниса. Мы провели ночь, или, вернее, ее остаток, прильнув друг к другу, закутавшись в одеяло и накрывшись им с головой. Янис мне подмигнул.