Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко

дрожали пальцы, капли пота уже стекали по обеим щекам. Он не осмеливался повернуться.

Князь убрал руку, обошёл стол и вновь опустился в кресло. Его голос теперь был тихим, почти усталым:

— Отвечай, Антон. Только, умоляю, не пытайся юлить…

Но тот молчал.

— Ты думал, я не замечу? — голос Яромира, обычно спокойный, теперь вибрировал сталью. — Очень творческий подход к разворовыванию казны, Антон Федорович. Поздравляю. Но, увы, изворотливость — не добродетель…

Премьер-министр наконец заговорил, голос его был хрипловатым, но мужчина старался держаться в пределах достоинства:

— Я действовал в интересах короны. Провинция важна стратегически. Была вероятность подмыва опор весной, я получил заключение специалистов…

— Подписанное твоим двоюродным племянником, работающим в управлении строительных инспекций? — перебил Яромир, бросив на стол копию документа с подчеркнутой подписью. — Ты продолжаешь врать. Зря.

Он вновь начал ходить кругами, как волк, решившийся на бросок.

— И сеть родственных связей. Кто бы мог подумать, что ты замыслил нечто куда масштабнее? — вкрадчиво продолжил он. — Подкупленные слуги, двое казначеев, которые вдруг стали забывать, где хранятся копии указов. Но ты допустил одну ошибку. Самую болезненную.

Буйнорин поднял глаза. Серо-зелёные, с тенью паники в глубине.

— Пётр, — почти ласково произнёс князь. — Твой сын оказался куда более разумным, чем ты. И, надо отдать ему должное, он не стал тянуть. Сдал всё с деталями — и даты, и места встреч, и даже зашифрованную переписку. Знаешь, в каком он был ужасе, когда понял, во что ты его втянул?

— Нет… — прохрипел премьер-министр. — Нет, это невозможно. Он бы не…

— Он — сделал, — жёстко оборвал Яромир. — И знаешь, я его не виню. Он спас себя и, возможно, заслужит право искупить грехи всего вашего рода. А ты…

Он навис над креслом Буйнорина, глаза пылали гневом.

— Подковёрные интриги у нас караются крайне строго. Ты же это прекрасно знал, Антон Федорович, и всё равно начал их плести.

Буйнорин опустил голову. Руки у него дрожали. Слов он больше не находил — и не пытался.

— Итог, надеюсь, для тебя очевиден, — сказал князь тихо, почти шёпотом, но так, что дрожь пробежала бы даже по спине палача.

Буйнорин не проронил ни слова. В голове звенело одно: сын… его собственный сын… предал его!

* * *

Лето в этом году было более жарким, чем в прошлом.

Виталий прогуливался по вытоптанной тропинке посреди лесного массива вместе с белокурой спутницей, которая брезгливо морщила носик, когда к ней подлетали насекомые.

— Неужели нельзя было встретиться где-нибудь в месте получше этого? — брюзжала она всю дорогу.

Но Виталий не обращал на это внимания. Анастасия, конечно же, крайне раздражала его своим нытьём, капризами, вечным недовольным изгибом губ. Вся её красота, которая когда-то пленяла его, теперь казалась пародией на привлекательность. Недаром говорят, что внутреннее невольно отражается на внешности человека.

Но он терпел её — потому что у них было одно общее дело.

Прошло уже больше недели с тех пор, как князь пообещал принять Мирона Николаевича Власова на аудиенцию — и до сих пор не принял. Всё время находились отговорки: то князь отсутствовал, то заболел, то ещё тысяча причин. И Виталия это безумно беспокоило. Что-то в их плане трещало по швам.

Он написал Анастасии, чтобы она прибыла в деревню около его поместья для разговора. Выбрал идеальное место, где никто бы не мог их заметить. Она всё ворчала и ворчала, будто им для общего дела обязательно нужно было ехать в столичный парк, где их могли увидеть сотни людей.

Нет уж, глупая гусыня! Неужели она не понимает, что их не должны видеть вместе?

— Нам нужно придумать что-то другое, — выдал он, пытаясь отвлечь изнеженную барышню от её недовольства. — Время идёт. Мы теряем позиции. Возможно, свадьбу нужно устраивать без благословения князя.

— Но если ты притащишь свою ненаглядную к алтарю без его благословения, она просто сбежит, — презрительно фыркнула Анастасия.

И то правда. Виталий это прекрасно понимал.

И вдруг его осенила идея. Похоже, она же пришла в голову и девице рядом, потому что она тоже замерла, а потом широко распахнутыми глазами посмотрела ему в лицо.

— Тайное венчание? — спросила она, изогнув бровь.

Он кивнул, но на лице девицы тут же появилось скептическое выражение.

— Ну ты же знаешь, что, если Оракул заметит неискренность чувств, он даст знак своим служителям, и венчание не состоится.

— Ой, неужели ты веришь в эту чушь? — отмахнулся Виталий. — Оракула не существует. Нужно просто немножко деньжат подкинуть служителям — и всё пройдёт как по маслу.

Глаза Анастасии блеснули.

— Ну тогда это действительно отличный вариант. А если денежек добавить, то можно договориться, чтобы венчали кота в мешке.

Анастасия рассмеялась, а Виталий недоумённо посмотрел ей в лицо.

— В каком смысле?

— В прямом! — воскликнула она. — Ты ведь не думаешь, что на тайном венчании твоя толстушка будет стоять и охотно кивать головой? Она должна быть связана, с закрытым ртом, чтобы даже не пикнула. Но за подобное зрелище ты должен будешь заплатить.

Виталий задумался. Перспектива — так себе. Но выход — отличный. Когда-то мужчины действительно воровали своих невест, тогда уж им было не отвертеться.

Задумавшись, он даже не заметил ветку дерева, в которую тут же благополучно влетел и исцарапал себе щеку. Выругался, на что Анастасия презрительно наморщила нос.

— Какой вы всё-таки вульгарный для аристократа, — бросила она с отвращением.

— Ничего, потерпишь, — злобно парировал Виталий. — Слава Богу, тебе за меня замуж не идти.

— Да слава Богу, — отозвалась Анастасия. — Я этому безмерно рада.

Они недолюбливали друг друга. Это ещё мягко сказано. Терпеть друг друга не могли — но благополучно желали использовать.

Поэтому терпели, иногда перебрасываясь вот такими презрительными репликами.

С того момента Виталий начал готовиться к похищению невесты…

Глава 61. Последние события. Эпилог…

Хотя венчание было тайным, атмосфера, создавшаяся между нами, была потрясающе торжественной. Как если бы у нас была полноценная свадьба. Я ощущала себя любимой и желанной. Это восторженное чувство будто бы имело под собой сверхъестественное основание.

Может, потому что Алексей всё-таки был предназначен мне с самого начала? Но вначале между нами стояли преграды — предубеждения, неправильные привычки и просто некое неприглядное прошлое. Теперь же всё это было разрушено. И я, глядя в глаза Алексея, видела в них любовь…

Когда мы с ним вернулись в поместье, слуги встретили нас… холодно. Да, меня всё ещё недолюбливали. Возвращение бывшей невесты господина не было воспринято на ура. Но мне было всё равно.

Алексей держал меня под руку. Лично проводил к моей спальне.