Отпусти меня - Литтмегалина

Как же странно обнаружить совпадение взглядов между неграмотной кшаанской девушкой и заумным ровеннским доктором. Может, все люди боятся одиночества, вне зависимости от возраста, пола и расы? Надишь все же надеялась, что к ней это не относится.

— Я смыла всю пену. Можешь выжать волосы.

Ками подняла голову. По щекам стекали капли воды, но те, что устремились из ее глаз, не были пресными.

— Мне так понравилось жить с тобой. Ты мне прямо как настоящая сестра! Даже ближе, чем сестра!

Забыв, что она вся мокрая, Ками обняла Надишь и разрыдалась. Покорно пережидая объятие, Надишь погладила Ками по спине. Косточки и кожа, и никакой брони. Надишь не ощущала ни нежности, ни ответной симпатии, только тревогу за это слабое безмозглое существо и бесконечную усталость. В прошлую субботу она надеялась сбежать к Ясеню, но кто-то из врачей в больнице заболел, и Ясень остался дежурить с субботы на воскресенье. Это было огромное разочарование.

— Если у меня родится дочка, я назову ее твоим именем, — пообещала Ками, отстранившись.

— Шариф придет в восторг, — усмехнулась Надишь.

— Ну да, — опечалилась Ками. — Тогда я назову ее как он захочет.

— Ками, я должна уходить. Это последняя ночь, которую я проведу с тобой. Завтра пятница. Шариф может вернуться перед выходными. Ты уже почти здорова. По утрам мы по-прежнему можем встречаться возле колонки.

— Да, ты права. Шариф вот-вот возвратится, я чувствую.

— Когда он снова уедет на заработки?

— Не раньше, чем кончатся деньги. После свадьбы он и вовсе не работал, ведь ему удалось оставить себе половину выкупа.

«Ленивая скотина», — подумала Надишь, но вслух ничего не сказала. Нечего расстраивать Ками. Она беременна. Ей нельзя нервничать.

* * *

Во время пятничной пятиминутки Ясень уведомил персонал, что теперь каждый из них, кто не получит медотвод, обязан зарегистрироваться как донор и регулярно сдавать кровь. Ровеннцы восприняли новость без каких-либо эмоций, однако же среди кшаанцев прокатилась волна панического ропота. Один парень из санитаров робко поднял руку и спросил:

— А если я не захочу сдавать кровь?

— Тогда садишься и пишешь мне долгую и подробную объяснительную, приводя свои убогие доводы и жалкие оправдания. А если она меня не устроит, пишешь мне еще одну объяснительную. И если она меня тоже не устроит… ты знаешь, что делать, — отрезал Ясень.

Надишь не стала подвергать инициативу Ясеня сомнению. Если Ясень настаивает на этом, значит, это необходимо. Вопреки распространенному мнению, он не издевался над людьми только ради того, чтобы поиздеваться. В тот же день она сдала кровь, хотя при первой попытке ей отказали, так как на взвешивании она немного не добрала до обязательных пятидесяти килограммов. Она вышла, выпила залпом три стакана воды, вернулась в кабинет и снова встала на весы:

— Теперь пятьдесят.

В коридоре, когда благоухающая спиртом Надишь, зажимая ватку согнутой в локте рукой, шагала в хирургическое отделение, ее перехватил Лесь. Накануне она подошла к нему и протянула очередной пакет с пробирками, произнеся только одно слово:

— Пожалуйста.

— Ты не уговорила ее, — сразу понял Лесь.

— Нет. Я занялась ею сама.

Он покачал головой.

— Ты рисковая…

— Ты рисковая, но ты молодец, — сказал он ей сегодня, протянув результаты анализов.

Показатели Ками были в норме или приближены к норме, и от сердца Надишь отлегло. Сегодня ночью она может спать спокойно. И как же она нуждалась во сне! Кровопотеря добила ее окончательно, и Надишь ощущала слабость в коленках. В хирургическом кабинете Ясень бросил на нее внимательный взгляд, посадил ее в угол и принес ей чашку сладкого чая. Надишь ненавидела чай почти так же сильно, как сахар в напитках, однако же выпила все и, действительно, почувствовала себя лучше.

К вечеру Ясеня завалили объяснительными. У него не было времени на чтение, так что он просто перечеркнул их красным карандашом и отправил обратно авторам, после чего вместо объяснительных ему начали поступать заявления на увольнение.

Вечером Надишь наконец-то отправилась к себе в барак и застала у двери ожидающего ее Джамала.

— Куда же ты запропастилась? — возмутился он и обнял ее так крепко, что она ощутила каждый его мускул.

Кроме этого Надишь ощутила еще и неловкость от его чрезмерно страстного приветствия. Все же она была рада видеть Джамала. Они сели в его машину, катались и разговаривали до тех пор, пока Надишь не начала клевать носом, после чего Джамал отвез ее домой.

* * *

В субботу, приехав к Ясеню, Надишь обнаружила, что он все утро препирался по телефону с главным врачом и теперь от гнева весь светится, как радиоактивный.

— Ах, он меня предупреждал. Плевал я на его предупреждения! Пусть засунет их себе поглубже, а я буду делать что считаю нужным! — тихим яростным голосом возмущался Ясень, расхаживая по гостиной из угла в угол.

Раньше Надишь бы съежилась, напуганная его скверным настроением, но сейчас преспокойненько уселась на диван, готовая обсудить происходящее. За пять месяцев штормовых отношений с Ясенем у нее выработался иммунитет к его недовольству. Хотя Ясень по-прежнему отчитывал ее за каждое опоздание на пятиминутку и все так же легко впадал в раздражение, стоило ей проявить на работе непонятливость или нерасторопность, Надишь перестала обижаться на его замечания. К тому же, отлично выспавшись дома, на своей кровати, она наконец-то ощущала, что ее собственные показатели вернулись к норме, и пребывала в хорошем, бодром настроении.

— Согласно регламенту, при поступлении пациента с острой кровопотерей мы должны составить заявку в службу крови. Далее они смотрят, есть ли у них те компоненты крови, которые мы запрашиваем — и очень часто необходимое отсутствует. Если же компоненты в наличии, то еще какое-то время тратится на размышления, стоит ли выдать их нам либо же оставить для учреждений, находящихся в большем приоритете. Далее компоненты крови транспортируются — или не транспортируются — в нашу больницу, — объяснил Ясень позвякивающим от гнева голосом. — И все это длится, и длится, и длится! Это даже звучит безумно…

Надишь не нуждалась в этих разъяснениях. Она не единожды на собственной шкуре прочувствовала, каким напряженным может быть ожидание, когда один человек умирает, а множество других занимаются бюрократией. Кровезаменители были эффективны, но не всегда достаточны. А кроме того, дороги и ограничены в количестве. Реинфузия не всегда оказывалась возможной.

— Эта система никуда не годится. Нам нужен собственный банк крови, находящийся на территории больницы и регулярно пополняемый за счет наших же человеческих ресурсов. Ведь если подумать, медики — идеальные доноры. Они регулярно проходят медицинские обследования, они никуда не пропадают, работая на одном