Академия Высших: выпускники - Марта Трапная

закрыла термос. – Тогда давай попробуем что-нибудь спеть.

Они замолчали. Сигма снова легла на спальник рядом с Мурасаки и уставилась в небо.

– Я так понял, ночной концерт отменяется? – спросил Мурасаки.

– Репертуар не согласован.

– Все равно солист не знает слов, – вздохнул Мурасаки. – Какой уж там репертуар?

– А скажи, странно, да? – сказала Сигма, рассматривая небо. – Мы же столько всего можем, но никогда не пели. Не рисовали. Не сочиняли стихи. Это потому что мы деструкторы?

– Хм, не знаю, – в голосе Мурасаки прозвучало удивление. – Да вроде и мои знакомые конструкторы особенно в творчество не ударялись. А твои?

– Один мой знакомый конструктор шил. И делал мебель. Но это было такое утилитарное хобби, – призналась Сигма. – Он любил выпендриваться.

– Ну, я тоже любил выпендриваться, но даже не шил, – вздохнул Мурасаки. – Нет, мне кажется, дело не в конструкторах или деструкторах. Я думаю, знаешь что?

– Что?

– Что это как-то связано с Музами. Это их зона влияния. Вот они, наверное, могут – и стихи, и песни, и все такое…

– Да, – согласилась Сигма. – Наверное, ты прав. Это способности другого рода.

– Совсем другого, – согласился Мурасаки. – Так что концерт отменяется. И колыбельные тоже.

– Ну, – сказала Сигма, – тогда я могу выпить еще кофе.

– А ты не лопнешь?

– Подключу свой метаболизм Высших, – парировала Сигма. Впрочем, вставать ей не хотелось.

Она подложила руки под голову, устраиваясь поудобнее и снова переключила внимание на небо. Оно уже начало темнеть и превратилось из цвета синих чернил в сине-черные. Но светлые проталины еще встречались тут и там.

– А если звезды так и не появятся? – спросила Сигма. – Иллюминация сейчас, конечно, не то, что раньше, но выхлопы, смог и все такое…

– Не появятся, так не появятся, – легкомысленно сказал Мурасаки. – Значит, завтра поедем куда-нибудь за город.

– Кажется, нужны пропуски, – неуверенно сказала Сигма. – Хотя если у тебя появился паспорт, то наверное, и с пропуском не будет проблем. Только я не знаю, как он должен выглядеть.

– Придумаем что-нибудь, – махнул рукой Мурасаки. – Машину купим.

– Давай уж сразу телепорт построим.

Мурасаки задумался.

– Знаешь, а ведь я могу попробовать открыть портал.

– А это не опасно? Ну, мы не ускорим пробуждение Высших?

– Думаю, что нет. Энергетический всплеск от портала на небольшие расстояния будет минимальным. Хотя надо бы сначала оценить, насколько они пробудились, – Мурасаки вздохнул. – По крайней мере, до воды они уже дотянулись и вполне себе могут ее использовать.

Сигма тоже вздохнула, вспоминая то чувство, которое охватило ее на набережной. Она чувствовала эти силы, как будто была их проводником. Как будто все клеточки ее тела стали дыбом.

– Мне кажется, если Древние проснутся и я с ними встречусь, я могу раствориться в них.

– Конечно, – прошептал Мурасаки. – И я. Они поглотят нас. И даже кураторов. Этого они и боятся.

– Но, – осторожно начала Сигма, – если раствориться, то ведь можно потом и… конденсироваться обратно.

– Если сохранится твое сознание.

– Да, вот про сознание что-то я не подумала, – невесело улыбнулась Сигма. – А то хороший был бы план.

– Оставим его про запас, – предложил Мурасаки. – Кстати, а что, самолеты у вас тоже из-за локдауна не летают? А то я смотрел на карту, у вас тут аэропорт рядом.

– Ну как рядом… – начала было спорить Сигма и замолчала. – Да, из-за локдауна. Все страны закрылись. Ни самолетов, ни поездов. Ничего. Все очень напуганы. И я тоже… была напугана, пока ты не появился.

– Я и сейчас напуган, – признался Мурасаки. – Очень не хочется умирать. Особенно сейчас, когда мы встретились.

– Мне тоже, – улыбнулась Сигма.

Небо окончательно утратило синий оттенок и начало стремительно наливаться чернотой. Прямо над ними оно выглядело еще не плотной тьмой, но Сигма не видела красновато-желтого марева, которое обычно выдавало себя за ночное небо в их городе. Даже по краям поля зрения, куда попадали отсветы фонарей, стоящих вдоль дороги, ночное небо все равно оставалось ночным небом – черным и глубоким.

Где-то не очень высоко промчалась капля света и исчезла.

– Спутник, – сказала Сигма.

– Вижу, – ответил Мурасаки. – А что еще у вас тут в небе есть?

– Орбитальные станции.

– Ну, это скучно, а чего-нибудь повеселее нет?

– Чего, например?

– Каких-нибудь крылатых чудовищ, пожирающих звезды?

– Пока не обзавелись такими. Но если хочешь, можешь добавить, – она приглашающе махнула рукой.

– Это не мой профиль.

– Слабак.

Мурасаки рассмеялся. А потом они увидели звезды.

Они проявлялись не сразу, а будто в небе кто-то накалывал дырочки, одну за другой. Сначала красные, потом желтоватые, потом голубые. Обычный человек не смог бы различить их цвет, но Сигма с Мурасаки не были обычными людьми.

– Ну как, – спросила Сигма, – тебе нравится?

– Еще не понял. А ничего тут у вас, много звезд. Я думал, будет пару тысяч от силы. А у вас тут миллиарды!

– У них. Или просто – здесь.

– Хм, да. В самом деле, – Мурасаки вздохнул. – А ты знаешь, я устроил себе временный дом на твоей родной планете.

Сигма вздохнула.

– Я почти не помню свою планету. Так давно все было. Будто не со мной. Помню только океан.

– Я тоже жил у океана. Купил себе заброшенную фабрику. За городом.

Сигма грустно рассмеялась.

– У нас там после наводнения наверняка все фабрики заброшенные. Может даже, целые города.

– Нет, жизнь кипит, – возразил Мурасаки.

– Не знаю, мне кажется, там все разрушено… вся инфраструктура. Мою маму нашли только через год с лишним.

– Она не твоя мама, – сказал Мурасаки и прикусил язык, но было поздно.

– Откуда ты знаешь? – тихо спросила Сигма.

– Я