Тень и пламя - Рина Рофи

Когда он закончил, он накинул на меня мой халат, его пальцы ненадолго задержались на завязках.

— Родители уехали пару часов назад, — сказал он спокойно, закутывая меня. — Я разговаривал с твоим отцом. Успокоил его. Сказал, что всё... по любви.

— По какой такой любви?! — взорвалась я, завязывая пояс с такой силой, что чуть не порвала его. — Никакой любви! Я... я...

— Ты сказала это, колючка, — он перебил меня, его голос был тихим, но стальным. — Сама.

— Н-нет... я... — я попыталась отрицать, но слова застряли в горле.

— Тебе напомнить, может, в какой именно момент ты это сказала? — он сделал шаг вперёд, и в его глазах вспыхнули знакомые зелёные искры.

— Не надо! — я отпрыгнула назад, чувствуя, как жар заливает лицо. — Я помню! Боже, отстань! Ааа, бесишь!

Я развернулась и почти побежала прочь из ванной, но его низкий, довольный смех преследовал меня по коридору. Он знал. Он знал, что я помню. И он знал, что эти два слова, вырвавшиеся в момент полной утраты контроля, были самой чистой правдой, которую я когда-либо произносила. И самое ужасное было то, что теперь это знал и я. Я сидела за кухонным столом, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем, когда он спустился. Рэй, в своих привычных спортивных штанах, которые сидели на нём с той самой, небрежной и в то же время идеальной посадкой. И там, на линии бедер, из-под мягкой ткани дразняще выглядывал поясок его белых боксёров.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, и поспешно опустила взгляд в свою кружку, делая вид, что изучаю чайные листья на дне. Но образ уже отпечатался в сознании — этот намёк на интимность, на то, что скрывалось под тканью, на его утреннюю, ленивую уверенность.

Он прошёл мимо, и я почувствовала его взгляд на себе.

—Доброе утро, колючка, — его голос прозвучал с лёгкой, игривой ноткой. Он знал, куда я смотрела. Он всегда знал.

—Ты рассказал отцу? - спросила я

Он остановился напротив меня, облокотившись о столешницу. Его ухмылка стала шире.

— Что именно я должен был рассказать? — он поднял бровь, явно наслаждаясь моим смущением. — Что ты кончаешь, когда я целую твою шею? Или как твои ноги обвиваются вокруг меня, будто боятся отпустить?

Я почувствовала, как горит всё лицо.

— Рэй!

— Успокойся, — он махнул рукой. — Я сказал твоему отцу ровно то, что он хотел услышать. Что между нами всё серьёзно. Что это не мимолётная прихоть. И что я не собираюсь от тебя отступать. Этого ему хватило.

Он наклонился ко мне через стол, и его голос стал тише.

— А все остальные детали, колючка, — он многозначительно посмотрел на меня, — это только между нами. Наша маленькая тайна.

—Боги почему мне достался ты, - фыркнула я

Он рассмеялся — низко, искренне, и этот звук, как всегда, заставил меня вздрогнуть.

— Потому что, колючка, — его взгляд стал пристальным, — только я могу выдержать твой скверный характер. И только ты можешь выдержать мой. Мы — идеальное наказание друг для друга. Судьба, видимо, решила, что мы заслужили именно это.

Он выпрямился и направился к кофеварке, бросив через плечо:

— И, если честно, я бы ни на кого тебя не променял. Даже на самую послушную и смирную волчицу во всех стаях. С тобой... не соскучишься.

Я обречённо выдохнула, опустив голову. Сопротивляться было бесполезно. Да и, если честно, желания уже не оставалось.

— Я понимаю, — прошептала я в свою кружку. — Всё решено. Следующие шаги... дело времени.

Он поставил передо мной только что налитый стакан апельсинового сока, его пальцы слегка коснулись моих.

— Не «дело времени», колючка, — поправил он тихо. — А «дело нашего выбора». Моего. И твоего. И я уже свой сделал. Теперь жду твоего.

Он отошёл к плите, будто давая мне пространство, но его присутствие по-прежнему заполняло всю кухню. Да, всё было решено.

— Что... что я должна сделать? — спросила я, и в голосе прозвучало искреннее непонимание.

Он повернулся, облокотившись о столешницу, и его лицо стало серьёзным.

— Ты должна только решить. Принять это. Принять нас. Перестать бегать от самой себя. — Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Когда ты перестанешь бороться с тем, кто ты есть и кто я для тебя, всё встанет на свои места. А до тех пор... — он слегка пожал плечами, — ...буду напоминать. Как умею.

— Это как же ты будешь мне напоминать, - спросила я

Его ухмылка вернулась, но на этот раз в ней было что-то тёмное, обещающее.

— О, самыми разными способами, — его голос стал низким, соблазняющим. — Буду целовать тебя в самых неожиданных местах, когда ты этого меньше всего ждёшь. Буду оставлять на твоей коже следы, которые буду видеть только я. Буду шептать тебе на ухо, что ты моя, когда ты будешь пытаться злиться на меня.

Он сделал шаг ко мне.

— А ещё, — продолжил он, и его взгляд скользнул по моему халату так, будто видел сквозь ткань, — я буду заставлять твоё тело кричать моё имя так громко, что твой разум забудет, зачем он пытался сопротивляться, пока ты сама не попросишь меня никогда не останавливаться.

Кружка с грохотом разбилась о пол, осколки и холодный чай разлетелись во все стороны. Я не двинулась с места, уставившись на него в чистом, оглушительном шоке. Этот наглец... этот самоуверенный, невыносимый...

— Ты... ты уже считаешь, что покорил меня? — голос сорвался на хриплый, яростный шёпот.

Он даже не вздрогнул от грохота. Его ухмылка никуда не делась.

— Нет, — ответил он спокойно, его взгляд был тяжёлым и знающим. — Я не покорил тебя, Лиля. Я просто перестал позволять тебе обманывать саму себя. Разница есть.

Он посмотрел на осколки на полу, а затем снова на меня.

— И судя по твоей реакции, у меня неплохо получается.

Я резко спрыгнула со стула, и острая, жгучая боль пронзила ступню. Я посмотрела вниз — осколок от кружки впился в ступню

— Ай! Чёрт!

Рэй мгновенно оказался рядом. Его ухмылка исчезла, сменившись мгновенной собранностью.

— Не двигайся, — его голос стал твёрдым, командным. Он быстро подхватил