Пепел на моих крыльях - Рина Белая

решимостью. Теперь он не колебался. Они двигались в бешеном ритме, сталь скрещивалась, высекая искры, воздух разрывался от эха их ударов.

И вдруг — резкий выпад. Его клинок сверкнул, и прежде чем она успела увернуться, холодная сталь скользнула по ее коже, оставляя глубокую полосу.

Она замерла, чувствуя, как горячая кровь стекает вниз.

Губы дрогнули и растянулись в довольной, почти хищной улыбке. Глаза сверкнули азартом.

— Вот теперь похоже на правду…

Вторая дочь была настоящим испытанием. Она отвергала всех, жестоко и грубо. Тех, кто проигрывал ей в бою. Тех, кто позволял себе уступать, поддаваться, оправдывая это заботой, уважением или любовью. Для нее это были пустые слова, глупость, недостойная внимания. Либо ты сражаешься всерьез, либо пошел вон.

И настал день, когда в долине остался лишь один дракон.

Древний.

Когда над долиной снова зазвенели клинки, отражая лучи заходящего солнца, Альтана молча наблюдала за боем.

Теплые руки мягко сомкнулись вокруг нее, привлекая ближе.

— Если ты переживаешь за нашу дочь… — начал Аш'Шарракс, но она лишь покачала головой.

— Нет, Аш'Шарракс, — ее голос был ровным, но в глубине звучала тревога. — Я переживаю за Древнего.

Она не отрывала взгляда от поединка. Сталь высекала искры, удары летели безжалостно, и ни один из них не был нанесен вполсилы.

— В ее сердце холод и тьма, — тихо сказала она.

И в этот момент она знала, что если рука Древнего дрогнет, если хоть на мгновение он проявит слабость, этот бой станет для него последним.

— Он справится, — сказал он спокойно.

Альтана не ответила.

В этот миг в воздухе раздался новый удар — резкий, безжалостный. За ним последовала тишина, натянутая, напряженная, слишком долгая, слишком глубокая.

Он бросил взгляд на скалы, пытаясь понять, чем закончился бой. Но две темные фигуры были слишком близко друг к другу.

— Она либо пронзила его клинком. Либо поцеловала, — сказал Аш'Шарракс.

— Скоро узнаем, — ответила Альтана.