Клуб смерти - Кэролайн Пекхам

полные легкие никотина и чувствуя, как холодный воздух обжигает мою обнаженную грудь.

Я вынул сигарету изо рта, задержав дым в легких, и нахмурился, глядя на тлеющий кончик. Почему сейчас? Почему после всех этих лет я снова оказался на этом пути? Я думал, что уже сделал свой выбор, что оставил все это в прошлом.

Я запрокинул голову и посмотрел на звезды, выпуская раковый дым, ища там Аву, но не нашел ее. Она ускользала от меня. Ускользала уже чертовски давно. Я просто не хотел этого признавать. Потому что, если это было правдой, то я снова подвел ее.

Оглядываясь назад, я задавался вопросом, почему я вообще женился на ней, почему я вообще добивался ее. Она училась со мной в старшей школе и была такой… чистой. Полной противоположностью мне. И что еще важнее, когда мне удалось завоевать ее, она даже не казалась испуганной мной. Ей было любопытно — да, но она не была испуганной. И в то время я был так очарован мыслью о том, что кто-то видит во мне что-то помимо монстра под моей кожей, что хотел быть для нее именно таким человеком. По крайней мере, иногда. Когда я был с ней.

Не думаю, что она когда-либо по-настоящему знала всю правду о том, кто я такой и чем занимаюсь для своей семьи. Она не была дурой, понимала, что я зарабатываю деньги нечестным путем, и осознавала, что я связан с мафией. Но ее семья считала, что я механик, и, насколько я понимаю, большую часть времени она сама убеждала себя в этой лжи. Я позволял ей это, потому что… черт знает, почему на самом деле. Наверное, я просто загорелся идеей быть таким человеком, хотя, оглядываясь назад, не мог представить ничего хуже, чем быть законопослушным гражданином.

Я был просто лжецом, играющим в домашний очаг, и мы оба это знали, но были счастливы в нашем обмане. Разве не так?

Конечно, до тех пор, пока Том Нельсон не пришел в наш загородный рай и не забрал ее в мрак моей реальности. Без сомнения, она умерла, точно зная, кто я такой. И это было полностью на моей совести.

Я не был уверен, сколько времени я простоял там, куря одну сигарету за другой, пока не появился доставщик пиццы, и я молча наблюдал, как он опускает стопку коробок на крыльцо в нескольких метрах от меня.

Он, похоже, понял, что сегодня лучше со мной не связываться, и в ответ на мое мрачное молчание пробормотал «пожалуйста», после чего быстро вернулся в свою машину и уехал. Умный парень.

Я не беспокоился о том, что мой маленький паучок выползет из дома, потому что сегодня вечером она была заперта крепче, чем муравьиная задница. Дверь рядом со мной была единственной, через которую можно было улизнуть, и то только потому, что я оставил ее незапертой для себя. Все окна были пуленепробиваемыми, а замки — безупречными, спасибо паранойи предыдущего владельца. Жалко, что он оказался настолько глуп, что оставил окно открытым, пока спал в летнюю жару, иначе мне было бы чертовски сложно сюда попасть.

В моем кармане завибрировал телефон, и я вытащил его, взглянув на сообщение на экране.

Болван:

На этот раз точно он. Я проследил за ним до дома и пришлось перелезать через какую-то здоровую стену с колючей проволокой наверху, но это точно он. С ним там даже была девушка, та, которая явно не хотела там находиться.

Найл:

Фото

Я не собирался позволять своему бесполезному племяннику снова отправить меня не в тот дом. В прошлый раз, правда, все прошло неплохо — тот чувак оказался женоубийцей, но мне не нравилось действовать наобум. Обдуманно действовать — это хорошо, необдуманно — тоже, но если я собирался утруждать себя составлением какого-то плана, то ему лучше основываться на достоверной информации.

На моем экране появилось несколько темных фотографий, сделанных через окно. Вот он, ублюдок, за которым я охотился — тот самый, что напился и хвастался перед своими заносчивыми дружками, что он член пафосного клуба, где он может творить что угодно, законно или нет, и трахать любых женщин, каких пожелает. К счастью, у О’Брайенов повсюду в городе были свои уши, так что я попросил сообщать мне обо всех, кто упоминает «Ройом Д’Элит».

Оказалось, что секретные клубы не остаются секретными, если в них пускают болтливых мудаков. На самом деле это не удивительно, потому что все знали, что единственный способ поделиться секретом и сохранить его — убить ублюдка, которому ты его рассказал. Но я догадался, что если ты занимаешься управлением нелегальным клубом для богатых ублюдков, то не можешь убивать каждого члена после посвящения.

На третьей фотографии, которую он прислал, была изображена девушка, связанная и с кляпом во рту, сидящая в углу комнаты с выражением страха на лице.

Что-то холодное и темное скользнуло по моим венам, пробуждая меня и наполняя ядом, который заставил меня жаждать смерти этого ублюдка даже больше, чем я обычно жаждал кровопролития.

Найл:

Пришли мне адрес и проваливай оттуда.

Убедись, что сегодня вечером ты будешь занят.

Шейн поймет, что это значит — нужно быть на людях сегодня вечером. Впрочем, благодаря карантину «быть на людях» означало всего лишь попасть на камеры видеонаблюдения в продуктовом магазине. Хотя стоило задуматься, насколько надежным будет алиби, если на всех записях лицо скрыто маской. Ну что ж, если этот мелкий придурок отсидит несколько лет из-за того, что я прикончу этого парня, то он будет не первым ублюдком в нашей семье, кто пошел на жертвы ради общего блага.

Я затушил сигарету и, прихватив пиццы, направился обратно в дом, обнаружив Паучка там же, где я ее оставил, все еще одетую в купальник #Psycho, но теперь дополненном массивными черными армейскими ботинками на шнуровке до колен. Она явно купила себе косметику и накрасила губы в розовый цвет, как у Барби.

Я прикусил язык, когда мой пристальный взгляд скользнул по ней, на несколько долгих мгновений зацепившись за то, как приподнялись ее сиськи в этой штуковине, и едва заметил, как она вынула руку из-за спины, демонстрируя здоровенный кухонный нож, который держала.

Она с визгом бросилась на меня, и я увернулся, роняя стопку пицц и едва избегая удара ножом. Я схватил одну из огромных подушек, из которых состояла спинка дивана, и использовал ее как щит, когда она снова нанесла удар — нож погрузился в ткань, прежде