Самый синий из всех - Екатерина Бордон

взлетают будто крылья и обхватывают его за шею. Я так сильно люблю, что становится больно. Мы обнимаем друг друга и утешаем без слов. Так, наверное, могут только самые близкие люди.

– Курлы-ы-ы! – орет снизу Каша.

Я невольно смеюсь и гнусавлю:

– Мде дужен пдаток.

– Тебе нужен платок? – догадывается Андрей.

Я смущенно киваю. Он уходит на кухню за салфеткой, а я громко хлюпаю носом и, наконец, завязываю шнурки на кроссовках. Опустошенная, я стою посреди коридора, а потом, спохватившись, прямо в обуви возвращаюсь в спальню и нахожу телефон на столе там же, где и оставила, возле компьютера. Ого. Четырнадцать пропущенных от мамы и еще пять от папы! И миллион сообщений от них обоих. Мои родители… Моя семья! Неидеальная, с трещиной посередине, но это не значит неправильная.

Нерешительно покрутив в руках телефон, записываю им одно сообщение на двоих. Хватит с нас секретов. Я честно говорю, что не поступила на бюджет и пока не знаю, что делать дальше. Что подумаю об этом завтра, потому что сегодня иду гулять с друзьями. И через несколько секунд, почти синхронно, получаю два сообщения.

«Я тебя люблю» – от мамы.

«Я тебя люблю» – от папы.

– Ты готова? – спрашивает Андрей, протягивая мне салфетку.

Я киваю, и мы наконец спускаемся. А там… снова дождь.

– Вот же черт, – уныло бормочет Каша, выглядывая из-под подъездного козырька и вглядываясь в серое небо. – Кажется, это надолго.

– И пусть, – улыбается Андрей. – Так даже лучше!

Он первым шагает под ливень. Подставляет каплям лицо и смеется тому, как вода барабанит по коже.

– Ну уж не… – возмущенно начинает Лера, но Каша выпихивает ее из укрытия и с размаху прыгает в лужу. Грязные брызги окатывают Лерины ноги до самих бедер, оседают пятнами на голубых босоножках.

– Ему конец, – уверенно произносит Егор. – Был не очень-то рад познакомиться.

Мы переглядываемся и взрываемся хохотом. Выскакиваем под дождь и носимся друг за другом как ненормальные. Мы отпускаем себя. Орем какую-то чушь, обнимаемся вместе, поем и смеемся, смеемся, смеемся…

А дождь смывает с нас боль и обиды.

– Все, – выдыхает Лера, обессиленно падая на детские качели. Ее тушь потекла, а волосы слиплись сосульками, но глаза так блестят и сияют, что я, наверное, никогда еще не видела ее такой красивой. – Идите в жопу, идиоты, мне нужно в душ.

Егор и Оксана держатся за руки. Андрей что-то рассказывает им, бурно жестикулируя, и мое сердце сжимается от счастья. Как же мы изменились… Мы все, не только Андрей!

Грязные и мокрые, мы гурьбой идем к папе домой. Я притворяюсь, что поправляю кроссовку, и отстаю от друзей на шаг или два. У меня в голове все крутилась какая-то мысль… И вот наконец я поймала засранку за хвост.

Мы все так боимся не справиться, не поступить… Но знаете что? Самое страшное, что может случиться, если мы не поступим, это вообще не самое страшное. Особенно если рядом есть те, кому на нас не плевать.

Если мы сами такие же.

Я раскидываю руки в стороны и представляю, как мимо идут и идут какие-то люди. Как я касаюсь их пальцами, будто случайно, и непрерывно ищу синеву. Как не отворачиваюсь даже от самых жутких цветов. Даже от черноты!

Может, я не поступила. Может, так и не знаю, какую профессию выбрать. Но кажется, знаю, кем хочу быть.

Тем, кто неравнодушен.