Встреча с судьбой - Кресли Коул

Она растопырила перед ним пальцы:

– Давай, Отец Время, покажи.

Но, увидев, как он лепит огромный снежный шар, вытаращила глаза и припустилась бежать к дому.

Игра в снежки была лучшим способом завершить и без того чудесный день. Они прибыли в Шотландию утром. Перелет на самолете прошел в беспамятстве – в буквальном смысле слова – благодаря хорошей дозе успокоительного. А прошлой ночью, перед их вылетом, родители Мари сообщили ей, что они ждут ребенка. Мари очень обрадовалась, но пообещала, что будет выпендриваться…

Исполинский снежный ком Бауэна догнал ее и чуть не сбил с ног. Вскрикнув, она оглянулась.

– Вот как я бросаю снежки, – широко улыбнулся он и, поклонившись, припустил за ней.

Теперь Бауэн много улыбался. И ему это шло.

Играя с ним, она сознавала, что ее шансы дотянуть с этим оборотнем до сорока без детей равны нулю.

Взвизгнув, Мари позволила себя поймать и повалить на снег.

– Я не ушиб тебя, нет? – спросил он, подминая ее под себя.

Хотя три месяца назад она стала бессмертной, он продолжал задавать ей этот вопрос. Мари думала, что он будет вечно спрашивать ее об этом, и это особенно ее трогало.

– Ничуть.

– Как тебе здесь нравится?

– Я в восторге.

– Ты это говоришь не потому, что я могу…

– Я хочу здесь жить шесть месяцев в году, – заметила Марикета. – Вторую половину года мы проводили бы в нашем доме близ Андуана. – Если в сообществе возникнет во мне необходимость или понадобится выполнить какую-то работу, я могу перемещаться в ковен посредством зеркала. – Она много трудилась последние месяцы, организуя Андуанский ковен с помощью своих родителей и самостоятельно продавая чары и заклятия. И достигла высших успехов в магической работе? Отнюдь, но все равно продолжала получать приглашения на работу.

– Вдобавок к яблоневому саду, что я посадил здесь прошлым летом, – начал он, – я также купил зеркало высотой в шесть футов. Так что мы можем перемещаться. Ты можешь брать меня с собой, ведь я твой близкий круг.

Он отнесся к должности защитника ведьмы с большой серьезностью, ходил с ней повсюду и ворчал, когда она говорила, что он скорее подотчетное лицо для ее магии.

– Меня это устраивает.

– Так, что ты думаешь по поводу настоящего снега? – поддразнивал он ее непрестанно, потому что воображаемый снег в ее пространстве был больше похож на киношную бутафорию.

– Он красивый.

– Да, это так, – отвечал Бауэн, неотрывно глядя в ее лицо. – Я знал, что снег пойдет тебе. Не могу поверить, что, наконец, радуюсь своему любимому времени года. И делаю это с тобой – моим любимым зрелищем.

Он обнял ладонями ее лицо и пригнулся, чтобы слегка коснуться ее губ в поцелуе. Но когда она обняла его за шею и крепко прижала к себе, сделал поцелуй долгим и жадным, пока она не затрепетала.

– Бауэн… – прошептала она у его губ.

Он отпрянул.

– Узнаю тон моей женщины. Сейчас же отнесу тебя в постель.

Когда она с радостью кивнула, хитро улыбнулся:

– Что, у твоего вервулфа еще кое-что есть, да, детка?

С прерывающимся дыханием она тоже улыбнулась:

– Если ты под кое-чем имеешь в виду меня, то это ты никогда не потеряешь.