Испанский любовный обман - Елена Армас

– Она скоро вернется. Ты меня знаешь, люблю готовиться заранее.

Знаю. Я слишком хорошо его знаю…

Пока эта мысль витала в голове, вернулась Каро. Она сперва вытаращила глаза, потом расплылась в довольной улыбке.

Господи.

Каро захлопала в ладони.

– О, только посмотрите на этих двоих. Ay Dios mío. Вы такие милые.

У Аарона заурчало в груди от смеха. Я почувствовала спиной.

– Вот видишь? – прошептал он на ухо.

Если честно, я ничего не видела. Спеленутая его руками, я не замечала происходящего вокруг.

Я открыла рот, но слова застыли на губах, потому что на кухне появилась новая гостья. С такой же ярко-рыжей гривой, как и у Каро.

– No ves, Mamá? Te lo dije[85].

– Tía Carmen? – пробормотала я. – Qué haces aquí?[86]

Откуда взялась ее мать?

Женщина, до ужаса похожая на мою кузину, только постарше и пофигуристее, ткнула в меня пальцем.

– Venir a saludarte, tonta[87].

Ей что, не терпелось поздороваться? Очень сомневаюсь. Мы бы все равно увиделись завтра, на свадьбе.

Я посмотрела на Каро. Та виновато улыбалась и сделала вид, будто перекладывает тарелки на столе.

Аарон подо мной заерзал: он согнул в коленях ноги и крепче ухватил меня за талию, словно собирался…

Ух!

Он встал.

– Мы с вами еще не встречались, – сказал он тетушке и шагнул вперед, каким-то чудом бережно удерживая меня в охапке. – Не хочу, чтобы ты сбежала раньше времени, – шепотом пояснил он мне на ухо.

Какого?..

– Soy Аарон. Encantado[88], – громко произнес он для тети, прижимая меня к себе.

То есть он собирается таскать меня на руках весь день, пока я с ним не поговорю? О чем – о прошлом вечере? И несостоявшемся поцелуе?

Я вскинула голову и хищно прищурилась.

– No, no, no! – воскликнула тетушка Кармен, останавливая Аарона на полушаге. – Садись обратно, cariño. Эти формальности ни к чему. Мы же одна семья.

Аарон повиновался, усевшись со мной на табурет. Каро, во время нашего разговора с ее матерью слонявшаяся по кухне, выставила на стол поднос с завтраком. На нем были фрукты, хлопья, орехи, тарелка со всевозможными видами сыра и колбас, а также несколько ломтиков хлеба.

Я вытаращила глаза. Откуда все это добро взялось в квартире?

– Забежала вчера в магазин, – пояснила кузина.

Я многозначительно выгнула бровь. Видимо, все было рассчитано заранее.

– Аарон, ты пробовал хамон? – спросила Каро, не замечая моего взгляда.

– Да, пробовал. Он очень вкусный, но…

Тетушка Кармен перегнулась через стол.

– А чоризо? В этот раз она особенно удалась.

– Вот, – объявила сестра, не дожидаясь ответа, и протянула Аарону тарелку, на которую выложила ломтики обоих деликатесов. Она поставила блюдо перед нами. – Пробуй. Я выбираю самые лучшие сорта.

Мой фиктивный парень поблагодарил ее и уставился в тарелку, видимо, гадая, слушают ли они вообще, что им говорят. Сжалившись над ним, я похлопала Аарона по руке, по-прежнему обвитой вокруг моей талии.

– Y qué intenciones tiene este chico con nuestra Linita? – спросила тетушка Кармен у дочери, мимоходом умыкнув с подноса кусочек хлеба. Иными словами, «какие у него намерения в адрес нашей маленькой Лины»?

Я уронила челюсть.

Каро на мгновение задумалась.

– No lo sé, Mamá[89]. – Отрешенный взгляд замер на мужчине за моей спиной – точнее, под моей задницей. – Аарон, что ты решил насчет Лины? Вы же не просто так встречаетесь? Ты уже думал о браке? Потому что Лине скоро будет тридцать, и…

– Каро, – перебила я. – Ya basta[90]. И мне всего двадцать восемь. Господи…

Аарон за спиной хмыкнул.

– Да, у меня в планах есть свадьба.

Я повторно уронила челюсть.

– Всегда хотел жениться.

Дыхание сбилось. Рот не желал закрываться.

– Завести уйму детей. И еще собаку.

Через силу сглотнув, я постаралась скрыть изумление, хотя в голове мельтешили розовые облачка, навеянные его словами.

Это просто игра. Он говорит то, что хочет услышать родня.

Тогда Аарон нанес контрольный удар.

– Мы же любим собак, да, боллито?

Кое-как подняв с пола челюсть, я пропищала:

– Да. – Я покачала головой, с трудом приходя в себя. – У нас их будет целая свора. Вместо детей.

Смешок защекотал мне ухо.

– У нас впереди еще много времени, успеем договориться, – процедила я с фальшивой улыбкой.

– Ay que bien![91] Собаки, дети, истинная любовь. Как раз вовремя, пока тебя не записали в старые девы. – Каро захлопала в ладони, и я свирепо на нее уставилась. – Mujer, no te pongas así[92]. Аарон, как тебе хамон? Если женишься и переедешь в Испанию, сможешь есть такой хоть каждый день.

Переехать в Испанию? Господи, чего она добивается? Хочет окончательно свести меня с ума?

Кузина тем временем продолжала:

– Видишь ли, Лине пришлось переехать в Америку много лет назад, потому что…

– Каро! – перебила я на резком выдохе. – Déjalo ya, por favor[93].

Я была готова умолять, лишь бы она заткнулась.

Снова позвонили в дверь. Я выразительно выругалась под нос.

– О! Вот и они пришли! – объявила сестра.

Кто еще «они»?

Каро взяла мать за руку и уволокла ее из кухни.

Аарон мягко сжал мне пальцы, и я выпустила из легких воздух.

Я была на взводе. Надо поскорее выкинуть из головы – а лучше забыть начисто – его слова про свадьбу, детей и собак. Они совершенно неуместны.

Впрочем, мысли и без того разлетелись, как только пальцы скользнули по моему запястью. Легкое касание – точнее, ласка, – едва заметное, почти неуловимое, но такое острое, вызвало мурашки по всему телу.

– Расслабься, – велел Аарон мне на ухо. Пальцы принялись выписывать круги по коже. Ленивые, успокаивающие. – Ничего страшного, – прошептал он, медленно водя подушечками.

Плечи понемногу расслабились, спиной я привалилась к его груди.

Аарон уложил подбородок мне на макушку и сказал:

– Мы справимся.

Хотелось верить – верить, что мы успешно пройдем все семейные испытания и сегодня, и завтра. Но когда я наконец сдалась и обмякла в его объятиях, стало лишь сложнее. Я поняла, что в глубине души мне не хочется верить, будто все это игра. Слишком правильно было сидеть у него на коленях, пока он водит пальцами по тонкой кожице на запястье и терпит неуместные выходки моей родни.

Мы чувствовали это оба – и Аарон, и я.

Когда в поле зрения появилась моя мать, за которой следовали бабушка, тетя Кармен и Каро, эта мысль угнездилась в груди тяжелым грузом. Кирпичом или цементным блоком. Твердым и до боли ощутимым. Аарон на секунду оторвался от меня, чтобы представиться бабушке, и кирпичик встал на место,