Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко

пальто, и читал. Ветер время от времени шевелил темные пряди его волос, и он то и дело поправлял их неторопливым движением. Его лицо — обычно напряжённое, тревожное — сейчас было почти безмятежным.

Когда я подошла ближе, муж поднял глаза.

— Это ты? — тихо сказал он, и в его голосе не было ни капли напряжения или привычной колкости. Лишь… тепло. Спокойствие. — Хочешь присесть?

Я молча кивнула и устроилась на скамье напротив.

— Ветер всё-таки пронизывает, — проговорила я, глядя на колышущиеся кроны.

— Да. Но… мне нравится. Он как будто очищает, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Всё сдувает — и пыль, и тяжелые мысли.

Мы сидели молча, наслаждаясь этим редким моментом тишины и доброжелательности. Потом Александр повернулся ко мне и спросил:

— Как идёт работа?

Я удивилась, но ответила честно:

— Очень хорошо. Даже неожиданно. Люди приходят, уходят довольными. Кажется, я на своём месте.

— Я рад, — сказал он, и его голос был действительно искренним. — Знаешь, я никогда раньше не видел тебя такой счастливой.

Я растерялась. Это точно Александр? Неужели он способен замечать такие вещи?

Ладно, раз уж мы так доверительно беседуем… задам-ка я ему тот самый вопрос…

Я уже открыла рот, чтобы спросить, когда он вдруг отложил книгу, выпрямился и произнёс, словно что-то решив:

— Через неделю князь Яромир устраивает приём. Хочешь пойти со мной?

Я замерла.

Он действительно у меня это спрашивает?

— Я… — на мгновение растерялась. — Не знаю. Я не люблю подобное…

— Понимаю, — спокойно кивнул он. — Но, если передумаешь — дай знать. Я хотел бы купить тебе новый наряд для этого вечера…

Я уставилась на него, как будто он только что предложил мне слетать на Луну.

— Что?.. — выдохнула я.

Александр взглянул на меня с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой.

— Думаю, для твоего дела будет полезно иногда мелькать в обществе…

Меня накрыло тихим ошеломлением.

Где был тот Александр, которого я знала? Который отмалчивался, раздражался, уходил от разговоров, бросался словами, как камнями?

Теперь передо мной сидел совершенно другой человек.

Я кивнула, не решившись ничего ответить.

Слова могли испортить момент.

И именно поэтому я не стала спрашивать об объявлении.

Встала.

— Спасибо за предложение, — сказала тихо. — Я подумаю.

— Конечно, — кивнул он. — Не спеши…

* * *

Елизавета стояла у окна, сжав пальцы до побелевших костяшек. Ткань гардин тихо колыхалась от сквозняка, но аристократка не замечала холода. Всё внимание её было приковано к саду — туда, где под ранним весенним солнцем сидели в беседке Александр и Варвара. Он улыбался ей. Он улыбался!!! Они мило беседовали.

Лизу трясло.

От изумления, от боли, от бессильной, удушающей ярости, которую она даже не пыталась сдерживать. Как он мог? Как он мог прямо сейчас выбирать эту рыжую стерву, оставив Елизавету в полном одиночестве??? Она много лет была его опорой и крепостью, а он так просто предпочитает ей какую-то лахудру??? Лиза чувствовала себя так, будто ее сердце вывернули наизнанку.

— Грымза… — прошипела она, не осознавая, что говорит вслух. — Рыжая мерзавка…

Она вцепилась ногтями в подоконник, пока не загнала занозу.

Да, она ненавидела их обоих. Болезненная и невероятная по силе привязанность к Александру — тому, кто некогда являлся её рыцарем, спасителем, утешением — с возрастом всё чаще превращалась в настоящую, жгучую ненависть. Потому что он всё никак… никак не хотел сделать её своей.

Елизавета влюбилась в него, когда ей исполнилось шестнадцать. Она только что пережила глубокое разочарование, когда потеряла внимание понравившегося юноши, и Александр, пытающийся утешать ее в горе, вдруг стал для нее всем. Тогда всё было романтично и невинно. Она смотрела на него снизу вверх, мечтала о совместных прогулках, балах, признании. Лиза находила всё больше утешения в его заботе, в его объятиях, в том, как он гладил её по волосам, называл «малышкой» и приносил шоколад в шкатулке. Ей этого хватало. Тогда. На то время.

Зачем ей были нужны прочие кавалеры? Достаточно было Александра, который смотрел на нее, казалось, с трепетным обожанием и нежным вниманием! Ей стоило лишь намекнуть, и он приносил ей всё, что она хотела. Он носился с ней, как с фарфоровой статуэткой, как с игрушкой — и Лизе это нравилось. Она привыкла к этому.

Но когда девушка повзрослела, всё изменилось. Она перестала быть «малышкой», и её желания стали другими. Она хотела власти, положения, полного внимания Александра. Он не был ей настоящим кузеном — дальняя родня, не более. Браку ничто не мешало. И он… должен был понять это. Должен был захотеть её!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но он не хотел.

Относился по-прежнему как к сестре. По-братски. Сочувственно. С мягкой жалостью. Как будто она — не женщина, а какая-то хрупкая сирота, которую нужно пожалеть, но не желать.

У неё случались истерики. Дикие, неуправляемые, с криками, со слезами, с заламыванием рук. Тогда помогал настой — горький, тягучий, ползущий по венам, как тёплая река. Доктор, от которого она его получала, был амбициозным и жадным, но делал то, что просили. И в какой-то момент… ей пришла идея.

Она начала добавлять настой и в напитки Александра. Сначала чуть-чуть. Потом больше. Он от них становился… мягче. Спокойнее. Заботился еще больше. Был ближе. Временами срывался — но не на неё. На слуг, на управителя, на проезжих. А к ней всегда относился с улыбкой и неизменным вниманием…

Но потом он… женился.

Женился на этой выскочке, возомнившей себя доктором.

Как он мог? Почему не воспротивился воле отца? Почему пошёл под венец, будто баран на убой, с женщиной, которую не любил? Или… любил?

Эта мысль била хлыстом.

Варвара всё испортила. Влезла в их семью. Подмяла под себя слуг. И что хуже всего — изменила Александра! Он стал отдаляться от Лизы. Всё чаще смотрел мимо неё. Больше не жалел. Не гладил по голове. Даже разговаривал… чужим тоном.

Лиза уронила голову на руки и зарыдала — тихо, злобно, судорожно. Она не могла так дальше. Не могла видеть, как всё, что было её, уходит к этой женщине. Как её Александр становится чужим.

— Нет… — прошептала она, в голосе сталь. — Нет, я так этого не оставлю!

Пусть думают, что она стала «милой» и «смиренной». Пусть Варвара расслабится. Это даже лучше. Она не заметит, когда её ударят. Лиза уничтожит её одним продуманным ударом. Вытравит из дома. Из сердца Александра. Из его памяти. И тогда… всё будет как прежде.

А может — даже лучше.

Глава 58 Ложное обвинение

Александр встретил меня в дверях кабинета —