Искупление (ЛП) - Ева Симмонс

настолько, что я вижу, как он шепчет что-то на ухо Тил, и ее щеки становятся ярко-красными.

— Мне пора. — Ее голос на конце срывается на писк.

— Пожалуйста, иди. — Я смеюсь. — Мне действительно не нужно слышать, что он тебе сказал.

— Пока, Тил, — улыбается Вайолет.

— И пока, Деклан, — добавляю я.

Он наклоняется, чтобы помахать рукой, прежде чем закончить разговор.

— А я-то думала, что ты с Коулом плохо ладишь.

— Так и есть, — Пейшенс гримасничает.

— Да ладно, мы стараемся не шуметь, когда ты в квартире, — возражает Вайолет. — А ты почти никогда не бываешь дома, откуда ты знаешь?

— Я знаю достаточно — слишком много — о сексуальной жизни своих друзей.

— Кстати, говоря об этом… — За их спиной открывается дверь, и Коул входит, одетый в свою фирменную черную толстовку с капюшоном и джинсы.

На ком-то другом это выглядело бы сдержанно, но на нем — откровенной угрозой.

Вайолет оглядывается через плечо, а когда снова поворачивается к камере, краснеет.

— Мне все равно нужно возвращаться в кампус. — Пейшенс скрещивает руки на груди.

— Я тебя не виню. Мне тоже пора.

Вайолет закатывает глаза.

— Ладно, но скоро увидимся.

— Не могу дождаться. — Мое внимание переходит к Пейшенс. — И я скоро увижу тебя. Веселись с Вайолет. Не делай ничего такого, чего я бы не сделала.

Пейшенс отводит взгляд, чтобы скрыть свою реакцию.

С ней явно что-то происходит.

Попрощавшись, мы заканчиваем разговор, и я остаюсь одна в тишине слишком большой ванной комнаты Алекса. Она в два раза больше моей спальни в общежитии, а пол в ней с подогревом. Это перебор и совершенно нелепо, но мне нравится.

Подходя к сумке, которую принесла с собой, я нахожу толстовку, подходящую к моим штанам, и надеваю ее поверх футболки. Я так давно не позволяла себе чувствовать себя комфортно в одежде, что едва узнаю себя, когда смотрю в зеркало.

Засунув руки в карманы, я наслаждаюсь теплом. Ткань трется о мое голое бедро, на котором я привыкла носить нож.

Здесь, с Алексом, он мне не нужен.

Впервые в жизни я в безопасности.

Оглядывая столешницу, я поднимаю мыльницу и вдыхаю ее запах. Пахнет апельсинами. Как Алекс. Грудь сжимается, и даже если он ушел всего на час, я скучаю по нему.

Я ставлю мыльницу на место и решаю отвлечься, и поискать кухню. Я бы выпила воды или перекусила, и, поскольку сегодня вечером в доме Сигмы нет вечеринки, я не чувствую необходимости прятаться.

Я выхожу из комнаты Алекса, в коридоре тихо. Но это не необычно для верхнего этажа. Когда я дохожу до лестницы, там стоит несколько членов братства. Они бросают на меня лишь беглый взгляд и отводят глаза.

Те же парни, которые флиртовали со мной, как только я входила в дверь, теперь избегают меня. Либо Алекс что-то им сказал, либо они видели нас вместе достаточно часто, чтобы понять, что не стоит ничего предпринимать.

Я иду на кухню, которая пуста, потому что в это время суток всех интересует только выпивка и кокаин, а их в задней комнате предостаточно.

Открыв холодильник, я достаю кувшин с водой и наполняю стакан. Конденсат капает на мою кофту, когда я делаю большой глоток. Я не осознавала, как мне жарко и как я хочу пить, пока не начала пить.

Холодная вода обжигает горло, но я допиваю стакан. Вытирая рот тыльной стороной ладони, я делаю глубокий вдох, и мне кажется, что я впервые дышу за последние несколько лет.

Наконец-то все стало на свои места.

Я пришла сюда за ответами и получила их. Я принимаю их.

Человек, убивший Реми, мертв.

Я могу жить дальше.

Из двери на противоположном конце кухни доносится звук, и я ставлю стакан в раковину и медленно подхожу к ней. Кто-то стучит, с другой стороны, и это напоминает мне мой первый комментарий в Монтгомери, который привлек внимание Алекса.

Когда я дохожу до двери, у меня мурашки бегут по спине, и я инстинктивно тянусь к бедру, но ножа там нет.

Все в порядке, говорю я себе. Это дом Сигмы. Алекс здесь.

Где-то.

Моя рука замирает на ручке. Может, лучше оставить все как есть? Братство — это лабиринт комнат, и я не желанный гость нигде. Но что-то в звуках, доносящихся из-за двери, притягивает меня.

Я открываю дверь и вижу лестницу, ведущую вниз. Внизу никого нет, но любопытство берет верх, и я начинаю спускаться.

Каменные ступени холодные под моими босыми ногами. Когда я дохожу до конца, перед мной появляется еще одна дверь. Я пробую ручку, но она заперта.

Как раз когда я собираюсь повернуться и подняться наверх, дверь скрипит, открываясь.

41

ПЛАН

МИЛА

Гидеон Ланкастер стоит в дверном проеме с тревожным выражением лица. Рукава его белой рубашки закатаны до предплечий, а на коже видны брызги крови.

Я пытаюсь заглянуть мимо него, но он закрывает дверь, не дав мне возможности.

— Мой сын знает, что ты бродишь по дому без присмотра? — Глаза Гидеона сужаются, и он смотрит на мою одежду. — Полагаю, это он тебя впустил?

— Я не думала, что мне нужен сопровождающий, чтобы попить воды. — Я поднимаю подбородок, не желая поддаваться на запугивание отца Алекса. — Я хотела попить, когда услышала шум.

— И ты решила пригласить себя в гости, чтобы исследовать все, что захочешь?

— Это проблема? Это же просто студенческое общежитие, верно?

— Да. — Он снова бросает на меня взгляд, и его взгляд смертелен, когда он машет рукой в сторону лестницы. — Я провожу тебя.

— Я сама справлюсь.

— Я настаиваю. — Он делает шаг вперед, тесня меня, пока у меня не остается другого выхода, кроме как отступить к лестнице.

Он явно не хочет, чтобы я знала, что он делает в подвале. И хотя мне интересно, есть ли здесь Алекс, мне нужно держаться подальше от Гидеона. Поэтому я поднимаюсь по ступенькам, ненавидя то, что он стоит за моей спиной, и я беззащитна.

Когда мы возвращаемся на кухню, она по-прежнему пуста, и Гидеон закрывает дверь на лестницу, заслонив ее своим телом.

Гидеон наклоняет голову.

— Ты проводишь слишком много времени с моим сыном.

— Это то, что делают люди, когда встречаются.

— Встречаются? — Раздражение, окрасившее его щеки, выглядит откровенно угрожающим. — Алекс не встречается с девушками.

— Ну, теперь встречается. — Я стараюсь звучать небрежно.

— Ты хороша, Мила Бьянки. Это я отдам тебя должное. Я недооценил тебя.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Знаешь. — Он делает шаг вперед, а я