Мое тайное соглашение - Катерина Шумахер

это ведь свидание, — тихо произносит он, заметив, что в моей голове сейчас происходят какие-то колоссальные мыслительные процессы.

— Ты и так произвел на меня впечатление. Боюсь, если начнешь стараться еще больше, придется тебя похитить и держать в подвале, подальше от других женщин.

— Звучит как план, — усмехается он.

Мы садимся в машину, и Эндрю выворачивает на дорогу. На улице уже довольно оживленно. Я откидываюсь на сиденье и подставляю лицо лучам солнца, проникающим через лобовое стекло. Некоторое время молча смотрю в окно и думаю о том, что все происходит слишком быстро. Но сейчас так хорошо, что внутри непреодолимое желание продлить этот момент примерно на…всегда. От этой мысли в голове начинает оглушительно выть сирена. Подсознание, наконец, просыпается, и кричит: «Cлишком быстро! Доверчивая ты дурочка!» Но, кажется, впервые в жизни, я посылаю его куда подальше и решаю, что с его советами это унылое существование тянулось бы бесконечно. Жизнь одна, и пора начинать в кои-то веки жить ее по-настоящему.

Мы мчимся по улицам, еще не перегруженным автомобилями и туристами. Для завтрака выбираем симпатичное кафе, уже открывшее свои двери для ранних клиентов. Занимаем маленький столик у окна и заказываем еды, кажется, больше, чем способны съесть.

— Расскажи мне о своей семье? Они ужасно милые.

— Думаю, они в восторге от того, что ты вчера появилась у них на пороге. Особенно Рози.

— Это была ее идея!

— Я и не сомневался. Что тебе рассказать? Мама, папа, младший брат. Пока я был маленьким, мама работала воспитателем в детском саду. Когда дела семьи пошли в гору, открыла частный сад для малышей. Она обожает детей и свою работу, считает делом всей жизни. Папа владеет французским рестораном. В нашем доме всегда было много вкусной национальной кухни. Джерард несколько лет назад открыл клуб — довольно успешный, надо заметить. Перед этим пробовал себя в строительстве, как и я, но в моей работе мало женщин, алкоголя, так что он быстро понял, что это «не его».

— Высокие требования к месту работы, — закатываю я глаза.

— А как ты решила стать проектировщиком? Любовь к цифрам?

— Свободные места на курсе при поступлении решили все за меня. Получается, мои требования тоже не так уж и высоки.

— А кем бы ты хотела стать? — он переводит на меня свои невероятные глаза.

— Уже и не знаю, мне нравится моя работа.

Я объедаюсь так, что хватаюсь за живот и с трудом переставляю ноги. Эндрю же, несмотря на мои хныканья, предлагает прогуляться немного пешком и заглянуть по дороге в лавку цветочника — за букетом для идеального первого свидания. Бросаю последний умоляющий взгляд на припаркованную машину и послушно плетусь следом.

Погода на улице как будто в сговоре с моим красавцем-мужчиной и делает вид, что сегодня — не осень. Неторопливо бредем вниз по улице, взявшись за руки, как настоящая влюбленная парочка. Это настолько мило, что я без конца улыбаюсь. Пора бы уже переживать как бы лицо не свело судорогой, но ничего поделать с собой не могу, слишком хорошо.

— Правда или действие?

— Ммм… действие? — с сомнением кошусь на него я.

— Выбери правду, — он смотрит на меня своими волшебными глазами, — почему ты ее так боишься?

— Ты же сам говорил, я не умею врать!

— Не уверен, но, кажется, смысл игры как раз в том, чтобы говорить правду.

— Я боюсь твоих вопросов.

— Мы учимся доверять друг другу. Помнишь?

— Хорошо, — обреченно выдавливаю я из себя, — правда.

— Твоя первая любовь? — тут же, не задумываясь, задает он свой вопрос.

— О, это легко! — радостно кричу я. — Мальчик из школы! Его звали Александр, голубоглазый блондин, в которого была влюблена вся женская половина нашего класса. Я не шучу! Помимо превосходных внешних данных, он был еще потрясающе умен и к тому же все время удачно шутил. В общем, мужчина-мечта всех десятилеток.

Мой мужчина-мечта из плоти и крови, держащий меня за руку, поднимает бровь вверх, видимо чувствуя подвох.

— И кому же в итоге выпала удача?

— Всем понемногу, — пожимаю я плечами. — Он оказался очень любвеобильным парнем. На день всех влюбленных сразу восемь девочек получили от него валентинки с признанием в самых искренних чувствах. Но он не знал, что девчонки обсуждают такие вещи в туалетах. В общем, мы решили, что настоящие мужчины так не поступают, и дружно перестали его любить.

— Поразительная сплоченность коллектива! — усмехается Эндрю. — В чем секрет?

— К тому времени у него появились прыщи, так что это было скорее практичным решением.

Эндрю, смеясь, останавливается прямо посреди дороги и привлекает меня к себе. Его пальцы путаются в моих локонах, мысли путаются в моей голове, а я — в его поцелуе. Кажется, я даже начинаю тихо постанывать от удовольствия.

— Видишь, правда — это не так уж и страшно, — шепчет он мне на ухо.

— Ты только что поощрил меня за хорошее поведение? Как собачку? — выпаливаю я, делая большие глаза.

— Ну, в общем-то, да, — усмехается он.

— Я тебе это еще припомню!

Мы заходим в цветочный магазин как раз, когда Эндрю заканчивает смеяться. Продавец за стойкой поглядывает на нас с интересом. На удивление, это пожилой старичок в вязаном кардигане. Среди сотни благоухающих бутонов всех цветов и размеров он выглядит несколько комично, но в то же время в этом есть какая-то гармония. Будто декорация для авторского кино. Я обвожу взглядом полки с цветами.

— Какие цветы ты любишь? — задумчиво спрашивает мой примерный воздыхатель.

— Ты будешь смеяться, — я закусываю губу.

— Обещаю что не буду.

— Я не люблю цветы. Только зелень.

— Зелень? — на его лице искреннее недоумение.

— Ну знаешь, такие палочки, а на них листочки, — я на пальцах пытаюсь показать, как в моем понимании выглядит «зелень».

— Типа эвкалипта? — с усмешкой уточняет он.

— Да, типа того.

— У вас есть эвкалипт? — поворачивается Эндрю к старичку.

Тот, ни на секунду не смутившись, кивает и не спеша проходит к холодильнику с цветами, откуда достает