Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

class="p">Она вздыхает, слезая с меня. Я надуваю губы, копируя ее.

– Скучно.

– Сначала разговор, потом секс.

– Ладно, – стону. Она смотрит на меня, глаза сверкают. – Жестокая ведьма.

– Опять ты, – смеется, – сам виноват.

Улыбка не скрывает тревоги в глазах.

– Ты что-то замышляешь. Надеюсь, не собираешься штурмовать замок Кадма.

Она хихикает.

– Смейся, – хмурюсь. – Но я серьезен. Обещай, что не сделаешь ничего безрассудного. Мы справимся вместе.

Она поджимает губы, кивает. Сердце пропускает удар. Она лжет.

– Фаррен…

– Она моя крестная, – скрещивает она руки. – Я сделаю все, чтобы спасти ее.

– Я понимаю, но вместе будет проще. Нам нужен план.

После предательства Моргана я чувствую себя уязвимым.

– Вместе мы сильнее, – повторяю.

Она медленно кивает. Сердце снова пропускает удар. Плохой знак.

– Разберемся вместе, – слишком широко улыбается.

– Хорошо. Но сначала я должен сказать тебе кое-что.

– Что?

Я обнимаю ее за бедра и притягиваю обратно к себе на колени.

– Я и не подозревал, что такое вообще возможно между вампиром и магом! – В моем голосе фальшивая бравада, и, судя по ее сморщенному носу, это звучит так же безумно, как я и предполагал. – И теперь, разумеется, каждый вампир будет знать об этом, ведь теперь это, кажется, впечатано в твою магию.

Она смотрит на меня, моргая от недоумения:

– Чего?

– Я, эм… возможно, оказался связан с тобой, – нервно смеюсь я.

– Что? – ее брови смыкаются. – Что значит «связан»?

– Для вампиров это что-то вроде метки. Знаешь, как «не подходи, она занята». Но, защищаясь, замечу: твоя магия сама это приняла. Я ничего не навязывал.

– Я никогда о таком не слышала.

– Это и правда редкость, – качаю головой. – А уж между вампиром и магом – тем более.

– То есть теперь я ношу твой запах? Как визитную карточку?

– Именно. Но у этого есть и другая сторона. Ни один вампир – кроме Кадмоса и моего тупого сына – не посмеет тебя тронуть, если не хочет познать мой гнев.

– Все поймут, что я с тобой?

– Именно.

Она ерзает, я отпускаю. Она возвращается к окну. Лунный свет окутывает ее. Я подхожу, жду, пока она прислонится головой к моему плечу.

– Это произошло само, – шепчу. – За последние дни, что мы были вместе. Я сам узнал только сегодня.

– Теперь понятен странный взгляд Амриты, – иронизирует.

Я могу расслабиться – она не злится.

Она смотрит на улицу, потом поворачивается ко мне с улыбкой.

– Так бывает не со всеми вампирами?

Я улыбаюсь своей самой обаятельной улыбкой.

– Нет, Фаррен. Связать душу с кем-то – величайшая редкость.

Она нервно переминается.

– Это из-за моей магии?

– Я чувствовал то же самое, еще не зная о твоей силе.

– Тогда почему? – недоверчиво поднимает подбородок. – Почему после сотен лет? Почему сейчас?

– Потому что ты – та мелодия, которую я искал всю жизнь, – говорю я, целуя ее пальцы. – Даже не подозревал, что ищу. И ты… ты просто неотразима.

Она хмурится, но я ловлю губами ее слезу:

– Особенно когда ты так гордо отказалась назвать свое имя.

– Это был забавный день, – смеется она, вытирая лицо рукавом моего свитера.

– Для тебя – забавный, – ворчу я. – А я целый час должен был терпеть Мартина и его ведьм. Без тебя.

– Ужасные страдания, – дразнит она, и я в отместку слегка кусаю ее за ухо.

– Ай! – она взвизгивает, когда я поднимаю ее на руки.

– Выпьем на ночь? – расслабляется она у меня на груди.

Неохотно разжимаю объятия, пока она подходит к графину и наливает мне виски. Сажусь на кровать, а она пристраивается рядом, прижимаясь к плечу, пока я пью.

– Мы во всем разберемся. Клянусь, – обещаю я.

Мы гасим свет, вплетаясь в постельное кружево. Ее пальцы скользят вниз. От неожиданности клыки сами выдвигаются наружу – приходится усилием воли втягивать их обратно. Могу кусать, но не до крови. Если пророню хоть каплю – сдержанности не хватит. Вместо этого лишь оставляю следы зубов на ее шее.

– Чтобы не забыла, чья ты, – мурлычу я.

Она наклоняется, проводит языком по щетине под подбородком и резко впивается зубами.

– И ты не забывай, кому принадлежишь, – целует меня в нос. – Так когда следующий концерт?

– Ты хочешь пойти на еще один после того, что было на последнем? – искренне удивляюсь. Сердце подпрыгивает от мысли о совместном походе.

– Еще как. Но, может, в другое место?

Я смеюсь, перебирая ее волосы. Вдруг в пальцах появляются странные ощущения. Фаррен хватает мои ладони, сжимает их.

– А что насчет симфонии? – спрашивает она. – Сто лет не была. У них мерч продается?

Пытаюсь ответить, но из горла вырывается лишь бессвязное бормотание. Сердцебиение замедляется, предательская боль застилает глаза влагой.

Не могу дотянуться до этих прекрасных зеленых глаз, что смотрят на меня с бездонной мукой в лунном свете. Ее слеза падает мне на щеку. Пытаюсь сказать, что все хорошо, но снова теряю контроль над речью. Последнее, что помню перед тем, как погрузиться во тьму, – моя жена меня успешно отравила.

Глава 47

Фаррен

Я застываю на лестнице, бросая последний взгляд в спальню. Поступаю ли я правильно? Мой бунтующий желудок утверждает обратное. Но у меня нет выбора – нельзя оставлять Фло в лапах Кадма, нельзя позволить Лиаму рисковать из-за потенциально мертвой ведьмы. И я больше не намерена жить, оглядываясь через плечо в ожидании Кадма или Фрэнсиса.

Времени ждать, пока Лиам придумает гениальный план, нет. Придется довериться Хэйлин. А для этого мой муж должен остаться дома.

Надеваю его футболку The Bitter End – очень подходящее название. Дополняю образ его темно-серым свитером и леггинсами, которые принесла Хэйлин. Зеленый свитер, его любимый, оставляю – если сегодня умру, не хочу делать это в его любимой одежде.

С помощью магии ветра бесшумно пробираюсь в гараж. Хэйлин уже ждет у двери, ее улыбка печальна.

– Прости, Фаррен, – она сжимает мою руку. – Знаю, как это было тяжело.

Я иду за ней в гараж, подхожу к третьей машине – темно-красному джипу. Сажусь на пассажирское сиденье, пока Хэйлин заводит мотор. Через мгновение мы уже мчим по улице. Еще темно, но я слежу за мелькающими огнями вывесок и фонарей. Горло сжимается, словно удавка, а я моргаю, отгоняя предательские слезы

– Магия передается по наследству, – говорила Хэйлин утром. – Магия связывает нас с предками, семьей и друг с другом. Но несколько веков назад жил маг Морбиас, который думал иначе. Он верил, что сила рождается внутри, и возненавидел другие магические дома – особенно стихийные. Он запретил своему сыну – наследнику магии – учиться с другими, – голос Хэйлин становится жестче.

– Так вот почему наследников теперь обучают