Любовь во тьме - Кай Хара

прежде чем ее взгляд снова поднимается и встречается с моим. - Потому что предполагается, что твоя семья любит тебя. Сотни лет научных исследований говорят об этом, и я не могу объяснить, почему мои не могут, когда я чувствую, что всегда делала именно то, о чем они меня просили . - Мягче, так мягко, что я едва улавливаю это, она добавляет: - И если я не могу заставить своих собственных родителей полюбить меня, то кто еще сможет?

Желание защитить меня яростно бьется в моих венах, потребность оградить ее от жестокости мира почти животная в своем пылу.

- Иногда люди, которые должны любить тебя больше всех, на самом деле причиняют тебе больше всего боли, - говорю я ей. - Это говорит все о них и абсолютно ничего о тебе. - Я слегка наклоняюсь вперед, очарованный печалью в ее глазах. - Для меня это полное безумие, что ты думаешь, что тебя трудно полюбить, - шепчу я, рассеянно проводя большим пальцем по ее щекам, обхватив ладонью ее лицо.

Я прочищаю горло, чтобы придать своим словам беззаботности. Они прозвучали почти как заявление, чего я, конечно, не хотел. Я только имел в виду, что был очарован ею, поэтому мог только представить, как легко и быстро парень, открытый для чего-то долгосрочного, влюбился бы в нее.

От этой мысли у меня сжимаются кулаки.

После каждого нашего семейного признания между нами повисает гробовое молчание. Металлические ножки моего стула с резким звуком ударяются об пол, когда я отодвигаю его и встаю. Она настороженно наблюдает за моим приближением, но когда я наклоняюсь в талии, обхватываю ладонями ее лицо и прижимаюсь губами к ее губам, она отвечает на мой поцелуй.

Она встает, наши губы все еще сливаются, и обнимает меня за шею.

- Ты невероятна, - горячо бормочу я ей в губы. - И твои родители придурки, если они этого не видят.

Она издает что-то вроде хриплого хихиканья, от которого мой и без того твердый член становится таким твердым, что я боюсь, как бы он не переломился пополам. Сперма вытекает из моего члена, когда первобытная потребность в ней берет верх над рациональной частью моего мозга. Мое предплечье обхватывает ее поясницу, и я поднимаю ее на руки, обхватывая ее ноги вокруг своей талии.

Она хнычет, и я напрягаюсь, какое-то осознание прорывается сквозь пелену вожделения, напоминая мне, что я жестоко трахнул ее всего несколько часов назад.

- Почему я не могу насытиться тобой, а? - Спрашиваю я, покусывая ее за подбородок, когда поднимаюсь к ее уху и втягиваю мочку в рот. - Мне уже нужно трахнуть тебя снова. Я хочу видеть, как расширяются твои глаза, когда я толкаюсь в тебя, и слышать те хриплые звуки, которые ты издаешь каждый раз, когда я погружаюсь в тебя.

Мне не следовало этого делать. Я сознательно и охотно трахаю студентку неоднократно. Сознательно подвергаю опасности ее репутацию и свою собственную. Сознательно ставлю свои потребности выше маминых, зная, что с каждым разом, когда мы делаем это, шансы на то, что нас раскроют и, следовательно, ей причинят вред, возрастают в геометрической прогрессии.

Я все это знаю и все равно это делаю.

Это становится почти болезнью, эта одержимость обладать ею любой ценой. Меня не волнуют последствия, если это означает, что я овладею ею хотя бы еще раз.

Ее руки играют с моими волосами, ее ногти впиваются в мою кожу и посылают восхитительные мурашки по моей спине. Она выгибается мне навстречу, полностью запрокинув шею и закрыв глаза, когда трется своим нуждающимся центром о мой твердый член.

К черту все это. Я не собираюсь ждать, пока она успокоится.

Наклоняясь, я сметаю содержимое со стола одним резким движением руки. Тарелка отлетает и разбивается о ближайшую стену. Этот звук заставляет глаза Неры распахнуться. Она ошеломленно оглядывается вокруг, оценивая сцену, когда я укладываю ее на теперь уже пустой стол.

Ее глаза снова находят мои, когда я встаю между ее согнутых ног, мои руки собственнически обхватывают ее бедра на мгновение, прежде чем я срываю с нее шорты и трусики.

- Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты слишком неуравновешенный для профессора?

Ее глаза искрятся озорством и возбуждением, и я знаю, что она увлечена этим так же, как и я.

- Вини во всем эту великолепную болтливую девчонку, которая не дает мне спать по ночам мечтами о ее горячей киске и упругой заднице.

Я грубо задираю свитер на ее груди, издавая стон, когда становятся видны эти тугие пики.

- И ее идеальные сиськи, - продолжаю я, обводя языком ее твердый сосок, прежде чем взять его в рот. Она стонет, прижимая мою голову к своей груди и выгибаясь дугой от моих прикосновений.

- И ее жадный рот, - заканчиваю я, поднимаясь между ее ног, чтобы снова прижаться своим ртом к ее рту. Мои руки непрерывно блуждают по ее телу, никогда не задерживаясь на одном месте больше чем на пару секунд, как будто они не могут поверить, что я снова могу к ней прикоснуться.

Она стонет мне в рот, когда мои пальцы опускаются к ее щелочке, лаская вверх и вниз ее влажный жар, пока я продолжаю предъявлять права на ее рот. Я погружаю в нее два пальца, и по ее телу пробегает сильная дрожь.

- Такая отзывчивая, - одобрительно хвалю я. - У тебя болит киска? - Я начинаю двигаться внутри нее, мои пальцы грубо входят и выходят, когда я смотрю ей в глаза.

- Немного, - выдыхает она, держась за мою рубашку.

- Так же болит, как и твоя задница?

Она бесцельно качает головой, закрыв глаза.

- Говори своими словами.

- Н-нет.

- Очень жаль.

Другая моя рука опускается между ее ног, и мой указательный палец обводит тугое сморщенное отверстие. Она напрягается, ее глаза открываются и сталкиваются с моими, когда она бросает на меня встревоженный взгляд.

-Не волнуйся, сегодня я больше не собираюсь брать тебя в задницу. - Облегчение вспыхивает в ее глазах, и она судорожно сглатывает, все еще не сводя с меня взгляда. Я продолжаю свои мягкие ласки вокруг ее использованной дырочки, чему способствует возбуждение, которое изливается из ее киски и капает, чтобы смазать ее край. - Но я сделаю это, скоро. Лучше привыкай к этому, Нера. Я буду трахать твою задницу жестко и часто, и ты будешь кричать для меня все громче и громче каждый раз, когда я это буду делать .

Она краснеет, ее глаза закатываются от удовольствия, когда я попеременно засовываю пальцы в ее киску и потираю ее чувствительные мышцы.

-