Любимая, прости! Я ухожу... - Мари Соль

отношения. Я влюбилась в тебя, потому… Что впервые за целую вечность, я обрела покой, и ты заставил меня почувствовать себя любимой, ты не осуждал меня настоящую». Это в смысле, про здоровые отношения. Про то, как должно быть! Вот этому я и учу. А сама не имею. В общем, я — сапожник без сапог. Ведь кто знает меня настоящую? Борька? Да, уж! Узнал. Не одобрил. А Егорыч вообще видит «сладкую Риту», и большего видеть ему не дано.

Наверное, мать с Дёмкой знают? А если быть точной, то мать! Круг сужается до одного человека, который меня ненавидит всем сердцем. Вот вам результат «откровенности». Судьба вынуждает меня притворяться. А я сама тут ни при чём.

Боренька… Глупый мой, милый мой! Надо же было так «влипнуть» в тебя. И пошёл бы ты на фиг? Отжала квартиру, сплю с боссом. И всё. Ты живи.

Так нет же! Приспичило мне доказать ему что-то. Ведь последнее слово за мной. Мой спектакль удался. Теперь из категории «предательниц» Лидочка стала «спасительницей». Моя жертвенная любовь убедила его в том, что измена во благо. Я надавила на самую адскую точку. Даже не на семью. На карьеру. Вот уж чем дорожит мой родной! Вот что ему потерять равносильно, что жизни лишиться.

Как же было приятно с ним спать. С ним, таким, благодарным! То, как он меня целовал, как ласкал, как утешал, и как клялся в любви. Напомнило то, как у нас было в самом начале. А, может быть, ещё не всё потеряно? Может, хорошее ещё не закончилось, а?

В дверь звонят, когда я медитирую. Хотя, медитацией сложно назвать бесконечный хоровод разных мыслей. А куда их деть, если они постоянно со мной?

Заказала доставку. В надежде на то, что приедет он. Как зовут, я не знаю! Но я написала в поддержку, просила прислать «того самого мальчика». Они обещали исполнить каприз постоянной заказчицы. И, вуаля! Мой «падший ангел» в униформе любимой пиццерии, опять на пороге.

— Привет! — говорю. А сама улыбаюсь так плотоядно. Уже раздеваю глазами.

Он высокий, и очень молодой. Восемнадцать, конечно же есть! Ведь на работу иначе б не взяли? Лет двадцать, наверное. Мальчик, мальчишечка, щёчки как яблочки. Губы обкусаны, как-то по-детски опасливый взгляд.

— Проходи, не стесняйся, — делаю шаг внутрь квартиры.

— Я…, - машет он головой, — Я лучше пиццу оставлю и пойду. У меня ещё три заказа сегодня.

— Так давай отдадим их кому-нибудь? У тебя же есть напарники? Я заплачу, — предлагаю.

Он шумно дышит, кадык напрягается. Весь напряжён, я же вижу. А член у него сладкий, сладкий! А как он стоит… Боже мой!

— Не бойся, никто не придёт, — возвращаю себе обычный тон. И без всей этой «сладости» он вдруг роняет:

— Точно?

— Точнее некуда, — я пожимаю плечами. Чуть распахнув свой халатик, даю оценить то, что скрыто под ним. То, что ждёт его, если он всё же решится…

Парень мнётся, сглотнув. Смотрит так, словно голоден.

— Впрочем, — беру у него свою пиццу, — Если не хочешь, вали!

И уже собираюсь закрыть дверь, как ступня в стоптанных кедах ныряет в проём, вынуждая отпрянуть назад.

— Передумал, малыш? — говорю, поигрывая ремешком от халатика. Ставлю пиццу на коридорный комод.

Он, не отрывая глаз от меня, разувается, швыряет сумку в угол, сверху неё — куртку с логотипом компании. Пишет кому-то, не глядя почти. Этот кто-то ему отвечает…

— Тебя оштрафуют, — дую губки.

— Потом отработаю! — бросив смартфон на комод, он шагает ко мне.

— Дверь-то закрой, торопыжка! — смеюсь, отходя.

Он, навалившись на дверь, запирает её, ключ оставляет в замке.

— Точно, никто не придёт? — смотрит в жадной попытке себя убедить.

— Ой, да точно! — бросаю уже раздражённо.

Но не успеваю сделать и пары шагов, как мальчишка меня настигает. Прижимает лицом к коридорной стене.

— Прямо тут? — шепчу я.

— Так скучал, — произносит мне в ухо.

И я ощущаю, как сильно скучал.

— Только презик надень, — говорю, закрывая глаза, позволяя ему лапать всё, что сумеет достать. И мурчу от желания близости…

Спустя пару часов неустанного секса, лежим на постели, которую я застелила атласным бельём. Это для видеоролика. Я изучаю пятно от спермы на ткани:

— Вот чёрт, придётся стирать!

— Брезгуешь? — он лежит на боку, подперев голову крепкой ладонью. Он такой, чуть накаченный, если раздеть. Без излишеств, но мускулы есть. Мог бы смело влепить Дорофееву, если бы был посмелее. Но может и к лучшему, что не влепил?

Я, задержав на нём взгляд, понимаю невольно, кого он напомнил мне. Дёмку. О, боже мой! Тороплюсь отослать его прочь. Нет, если не думать об этом, то норм. Ну, подумаешь, мне тридцать девять. Сорок в этом году. А ему? Ну, всего лишь на двадцать лет меньше. Да, он годится мне в сыновья! Что с того? Мы же с ним не родня. Мы — свободные, взрослые люди.

— У тебя, кажется, были заказы? — роняю.

Он хмурится:

— Гонишь? Уже надоел?

— Не хочу, чтобы ты привыкал, — говорю.

— Или сама боишься привыкнуть? — подмигивает он ехидно. Вот гад!

— Умный больно! — толкаю.

А он смеётся, и увлекает меня за собой. Я лежу на нём грудью, соски напрягаются, он это чувствует. С жаром шепчет мне в губы:

— А кто это был?

— Кто? — шепчу.

— Ну, тот мужик злой, тогда?

Я усмехаюсь:

— Любовник.

— Такой же, как я? — говорит, накрывая рукой мою задницу.

— Чуть взрослее, — смеюсь, касаясь носом его щеки.

Он опять меня хочет, я чувствую это. Вот в чём преимущество юных самцов! Их не нужно ласкать, ни ртом, ни руками. Напротив! Это ускорит процесс. А нам это ни к чему. У него итак постоянно стоит, и это, чёрт возьми, здорово…

Глава 37. Марина

Я купила курсы. И ничего в этом стыдного нет! Курс называется «Гармоничная женщина». Он разбит на уроки. Где ты, вместе с тренером прорабатываешь разные вопросы. Очень важные, кстати! Хотя и простые.

Ну, например. Гардероб. Хотя вкус у меня и присутствует, но пару дельных советов себе запишу. Или вот. Женская энергия. О, нет! Это не про «дыхание маткой». Вот это сразу отвергла. Здесь тренер учит бороться со стрессом, сохраняя свою женскую энергию. Не подвергать её травмам, беречь. С этим, к слову, у меня грандиозные сложности.

А вот и ещё. Красота. Здесь предлагается просто принять себя такой, какая ты есть. Это кажется — просто. На самом деле — задачка сложнее, чем думаешь! Дальше будет раздел о «питании». Но его мы