Трон Печатей - Ада Николаева

— принцесса заметила мой взгляд, не уступая в наблюдательности сыну. — Нам лучше остановиться.

— Зачем?.. — глянула на неё с подозрением. — Как же мой брат?

— Может ещё немного подождать. Вы оба мои потомки и я не брошу вас здесь, не сомневайся, но сначала я должна кое-чему тебя научить. Все эти две тысячи лет я не теряла зря времени. Я наблюдала и глубже самого Зораха познала тайны магии Печати. И могу с полной уверенностью сказать, что храм Души — это не обязательно здание и даже не колодец. Силой можно напитать что угодно и любого размера из материального мира. И это творение всё равно будет способно запечатать душу.

— Или множество душ… — поняла я, вспомнив о страданиях Нижнего мира. — Этому ты хочешь меня научить?..

Гвиннет помедлила с ответом. Слова застревали у неё в горле, но всё равно звучали решительно:

— Мой сын натворил много бед и слишком надолго задержался среди живых. Я хочу, чтобы у него появился шанс начать всё заново. У нас обоих. Вместе с ним и я наконец буду готова переродиться, — принцесса мечтательно посмотрела наверх.

— Но что я могу? У меня не было двух тысяч лет оттачивания мастерства, как у Беллиана. Мне нечего ему противопоставить…

— Не волнуйся, дитя. Это будет несложно с твоими Печатями и в таком месте, где всюду духовные частицы. А остальному я тебя обучу, но нам понадобится что-то материальное.

— Материальное? — как попугай переспросила я.

— Здесь только ты часть материального живого мира. И твой брат, но не будем его впутывать.

Согласно кивнув, я принялась спешно ощупывать карманы, а затем осторожно коснулась кулона с хризолитом, подаренного мне Каем на день рождения. После всего пережитого он не потерялся и всё ещё висел у меня на шее. Мой талисман. Я улыбнулась одними губами, ощутив приятную прохладу камня.

Мы задержались ещё на целый час, а то и на два. К сожалению, часов под рукой не оказалось и пришлось ориентироваться сугубо на моё внутреннее ощущение времени. А когда закончили, то сразу продолжили путь. Туннель из духовных частиц стал полностью синим, когда мы наконец отыскали моего брата. Лёша лежал без сознания, опутанный голубыми нитями, а его зрачки нервно подрагивали под закрытыми веками. Я наклонилась к нему, чтобы привести в чувства. Трясла за плечи, звала по имени, но брат не реагировал.

— Что с ним? — обеспокоено спросила я.

— Он придёт в себя, дай ему время, — заверила меня Гвиннет. — Ты тоже не сразу смогла вырваться, а он к тому же обычный человек.

Внезапно меня что-то дёрнуло за лопатки. Странное тянущее чувство в спине чаще бывает от злости, нежели от волнения.

— Будь готова, что это место повлияло на твоего брата сильнее, чем на тебя, — добавила принцесса. — Прежде отсюда никто не возвращался. Вы станете первыми с моей помощью. Я открыла для вас проход в мир живых.

— Что ты имеешь ввиду? Лёша будет в порядке? — её слова отнюдь не успокаивали, а тут ещё снова что-то меня дёрнуло, на мгновение оторвав от земли на пару миллиметров.

— Вам пора, — вместо ответа заявила она.

Я собиралась допытываться дальше, но лишилась дара речи, когда та же невидимая сила опутала тело Лёши красными нитями, которым не место в этой стороне туннеля, и медленно потащила его наверх сквозь синий потолок.

— Что происходит⁈ — теперь я буквально требовала ответа, ведь и моё собственное тело взмыло в воздух, связанное по рукам и ногам.

Лицо Гвиннет осталось спокойным. Она следила за нами, всё сильнее задирая голову, и грустно улыбалась.

— Я была счастлива познакомиться с тобой, мой дорогой потомок, — вдруг сказала она. В её голосе я почувствовала прощание. — Ты хорошая девушка и я рада, что именно ты продолжишь мой некогда угасший род и род моего непутёвого сына, когда остановишь его. Никто не должен жить так долго, как Зорах, — не забывай об этом, каким бы великим не казался соблазн!

Я хотела ответить ей, пообещать постараться, но чем выше поднималась, тем сильнее во мне пробуждались обычные человеческие нужды. Сначала нахлынула невыносимая жажда, от которой резало горло, а речь превратилась в тихий скрип сухого песка. Затем внутри разразился неистовый голод, от которого потемнело в глазах и ослабло тело. Я парила в воздухе, как обессиленная кукла, мечтавшая лишь о капле воды. Попробовала поймать языком снежинку, но она едва ли утолила жажду. Зато я почувствовала, как растрескались до крови высохшие губы, когда попыталась пошире открыть рот.

Тяжелее всего оказалось сохранять рассудок в таком состоянии. Я практически забыла: кто я и где я. С трудом оторвавшись от мыслей о питье, поняла, что вижу над собой настоящее небо, а не голубые духовные частицы. Красные нити продолжали медленно поднимать меня наверх, пока я не увидела на краю обрыва пятерых мужчин с зажжёнными алыми Печатями. Они уже вытащили наружу Лёшу и теперь заканчивали со мной.

Зрение затуманилось, но кажется я их не знала. А остальных людей позади не смогла рассмотреть из-за расстояния. Зато заметила, как недавно зелёная поляна у обрыва покрылась толстым слоем снега и уже мечтала, как наберу его себе в рот. Жажда сильнее чувства самосохранения и тем более гордости.

Меня на удивление бережно опустили на землю, но вместо снега под руками оказалось тёплое покрывало. Какая досада… Я лежала на спине и смотрела в голубое небо, пока вокруг мельтешили люди. Всё перемешалось со всем. Секунды превратились в столетия. Я моргала тяжёлыми веками, но когда заново распахивала их, то оказывалась в ином временном отрезке. Словно смыкала глаза не на долю секунды, а на долгие минуты, о чём свидетельствовали движущиеся над головой облака.

Как ни странно, первым, кого я увидела — стал лорд Фёрстрайд. Я повернула голову набок, уловив непривычно нервный голос бывшего королевского дознавателя:

— Я же говорил, что она спрыгнула здесь! — визжал мужчина с кандалами на руках и ошейником на шее. — Видите, я не соврал! Я сказал вам правду!

Одежда на нём выглядела непривычно грязной и потрёпанной, а на лице виднелись свежие ссадины и кровоподтёки. Однако жалости он не вызвал.

Я снова моргнула, а когда открыла глаза, то услышала женский крик, больше напоминающий ультразвук. Повернула голову в другую сторону и заметила Кристину. Она опустилась на корточки перед