Неизбежная тьма - Рейвен Вуд

он звонит не потому, что ему нужна помощь. И я просто не могу сейчас говорить с ним о чем-то другом, потому что знаю, что он видит меня насквозь.

Глубоко вздохнув, я отклоняю его звонок и возвращаюсь к разглядыванию стены.

Мой разум воюет сам с собой. Или, может быть, он воюет с тем кровавым месивом, которое раньше было моим сердцем.

Часть меня хочет отправиться за Изабеллой. Попытаться разыскать ее и… Я не знаю. Встретиться с ней лицом к лицу или что-нибудь в этом роде. Или хотя бы просто найти ее.

Другая часть меня начинает думать, что, возможно, она была права. Возможно, у нас слишком долгая история. Между нами слишком много сложных вещей, которые мы никогда не сможем по-настоящему отпустить. Так что, возможно, так даже лучше. Она уходит, а я продолжаю жить своей жизнью.

Острая боль пронзает мою грудь при одной только мысли об этом.

Даже отсюда, с верхнего этажа, я слышу, как кто-то с силой распахивает входную дверь.

— РИКО! — Через секунду рявкает Кейден.

Я снова опускаюсь на кровать, так как теперь знаю, что это не враг. У меня вырывается стон, когда я слышу шаги Кейдена, поднимающегося по лестнице. По тому, как он идет, или, скорее, бежит, я понимаю, что он зол. И мне не хочется сейчас с этим разбираться.

Дверь в спальню Изабеллы распахивается, и за ней появляется разъяренный Кейден.

— Значит, с твоими руками все в порядке, — огрызается он, направляясь ко мне.

Такого я точно не ожидал от него услышать, поэтому просто хмурюсь и отвечаю:

— Что?

Он подходит к кровати.

У меня сводит живот, когда он хватает меня за воротник, поднимает на ноги, а затем прижимает к ближайшей стене с такой силой, что у меня стучат зубы.

— Если только ты не хочешь, чтобы я сломал тебе руки, чтобы у тебя было реальное оправдание, — рычит он мне в лицо. — В следующий раз, когда я позвоню тебе, ты, блять, возьмешь трубку. Ясно?

Я просто смотрю на него широко раскрытыми глазами, после чего пытаюсь оттолкнуть его от себя.

— Какого хрена...

— Я спросил, это ясно? — перебивает он меня, его карие глаза пылают яростью.

— Эм... — Начинаю я, внезапно почувствовав, что пропустил половину нашего разговора. — Да.

— Хорошо. Теперь, когда мы с этим разобрались, заткнись на хрен и послушай, что я пытался тебе сказать.

Я все еще не могу прийти в себя, поэтому просто киваю в ответ. Кейден не отступает. Он продолжает сжимать руками мой воротник, прижимая к стене.

— Изабелла по уши в дерьме, — говорит он.

Мое сердце замирает, но я подавляю вспышку паники и вместо этого отвечаю:

— Знаю. Она позвонила мне и сказала, что уезжает из страны, чтобы скрыться от секты. И она сказала это прямо перед тем, как послать меня на хуй. А еще она добавила, что жалеет, что не убила меня. Так что, в какие бы неприятности она ни попала, это ее дело.

— И ты ей поверил. О, ты гребаный идиот. Так вот почему ты не брал трубку? Потому что ты хандрил, убитый горем из-за ее подлых слов?

— Да пошел ты, — огрызаюсь я, в очередной раз пытаясь оттолкнуть его от себя. — Я...

Он снова прижимает меня к стене с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Прекрати, — рявкает он. — И послушай меня.

Его глаза впиваются в мои, и я ловлю себя на том, что закрываю рот, вместо того чтобы огрызнуться в ответ.

— Изабелла заключила сделку со своим культом, — говорит он, убедившись, что я больше не буду с ним бороться. — Сдаться в обмен на твою жизнь.

Мое сердце замирает. Широко раскрыв глаза, я едва успеваю выдавить:

— Что?

— Она не знала, что я был прямо за ее дверью, когда она звонила. Она сказала им, что сдастся, примет и твое наказание, которое, судя по всему, состоит из ста дней пыток, в дополнение к ее собственным ста дням, а затем публично преклонится перед их Мастером, после чего позволит им казнить ее, не сопротивляясь. — Его глаза прикованы к моим. — В обмен на то, что они оставят тебя в живых и вычеркнут из своего списка жертв.

Я открываю рот, но не издаю ни звука.

— Она сама выбрала место, а значит, я тоже его слышал, — продолжает Кейден. — Я последовал за ней, думая, что это прекрасная возможность поймать тех двух ублюдков, которые убили твоих родителей. Я позвонил тебе, но ты уже разговаривал по телефону с кем-то другим. А после этого ты вообще не брал трубку. Поэтому я поехал один.

Закрыв глаза, я откидываю голову на стену, и на меня накатывает волна сожаления.

— Я видел, как она подошла и сдалась им, — продолжает он.

С ужасным сожалением, подступающим к горлу, я открываю глаза и встречаю взгляд Кейдена. Это не победный взгляд, а значит, его план не сработал. А мог бы, если бы я был там. Но меня там не было. И теперь мы упустили эту возможность. И ее.

— Итак, теперь она у них. — Это скорее утверждение, чем вопрос.

Но Кейден качает головой.

— Нет.

Мои брови взлетают вверх.

Он удерживает мой взгляд.

— Она у твоего деда.

По моим венам пробегает лед. Я поворачиваю голову в сторону, смотрю в окно и, наконец, вижу то, чего не заметил, когда приехал. Всех охранников в штатском, которые должны были дежурить вокруг дома, там больше нет.

— Он появился с кучей своих людей, — говорит Кейден, когда я поворачиваю голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — А это значит, что его охранники, должно быть, тоже следили за ней. Они устроили засаду на нее и двух других убийц, надели на них наручники и затолкали в фургоны, после чего уехали.

— О, блять...

— Ты лучше всех знаешь своего деда, но я уверен, что он точно не на пикник их увез. — Наконец, он отпускает мой воротник и отступает назад. — Поэтому, как я уже сказал, Изабелла по уши в дерьме.

Я отшатываюсь от стены, чувствуя себя так, словно кто-то только что выбил весь пол у меня из-под ног.

Потом я бегу.

Бросаясь в свою спальню, я хватаю свой пистолет и бегу вниз по лестнице.

— Хочешь, я пойду с тобой? — Спрашивает Кейден, идя за мной, пока я спешу к входной двери.

— Нет. Если ты пойдешь со мной, нас могут не пропустить. Но если я буду один, у меня будет больше шансов заставить охранников впустить меня в комнату.

Он кивает.