Начало - Ана Эм

улыбку, и я чувствую, как Эдриан шумно выдыхает и льнет к моей ладони, опустив голову. Делаю глубокий вдох. Черт возьми, запах леса. Он намного сильнее, интенсивнее.

– Я не хочу уходить. – признаюсь шепотом.

Он издает какой-то недовольный звук. Что-то между рычанием и стоном.

– И не проси.

Волк фыркает и качает головой совсем как человек. А потом вдруг опускается на землю и носом указывает себе на спину.

Вот черт.

Он хочет, чтобы я залезла ему на спину? Эта мысль не вызывает улыбки. Я лишь хмурюсь. Сама же сказала, что не собираешься уходить. Но у него ведь есть женщина, дети. Черт, я не должна быть здесь. Это неправильно. Так неправильно. Но и в то же время чертовски правильно. Мозг кричит одно. Сердце вопит другое. И что мне делать? Я всю жизнь прислушивалась к доводам разума. Но до этого момента мне не приходилось слышать свое чертово сердце. А потом я ведь все равно скоро умру, да? Тогда какая вообще к черту разница? Верно? Нет. Да.

Он издает какое-то нетерпеливый звук, и я киваю сама себе.

Да.

Не без усилий забираюсь волку на спину. Он тут же поднимается на четыре лапы, и я рефлекторно обвиваю его шею руками, чтобы не свалиться обратно на землю. Мех щекочет кожу. Бедра напрягаются до передела.

Что я, мать его, творю?

Эдриан недовольно рычит. Ага. Ясно. Держаться крепче. Прижимаюсь к нему сильнее. Запах хвои окутывает со всех сторон. Сердце радостно клокочет в груди, и Эдриан бросается вперед. Из горла вырывается визг вместе с неожиданным смехом. Прохладный ветер ударяет в лицо, развивая волосы. Я зажмуриваюсь, чувствуя под собой сильные мышцы и жар его тела. Он очень быстрый. Ощущения невероятные, я словно лечу. А спустя мгновение понимаю, что каждая мышца моего тела подстраивается под него. Сглотнув, открываю глаза. Эдриан то взмывает вверх над корнями деревьев, то пролетает под ветками. У меня перехватывает дыхание. Зеленые огни полыхают вокруг среди дремучего леса. С губ не сходит улыбка. Кожу покалывает, сердце охватывает незнакомое мне раньше чувство. Будто я парю, разом отделяюсь от тела и взмываю высоко к небу, где горят звезды, где нет боли, где нет прошлого, нет будущего. Туда, где хаос я сама, а огонь в груди не пугает, потому что он часть меня. Свобода. Я ощущаю себя свободной. Впервые в жизни. Чувствую горячую кровь в жилах. Дыхание сердца и шум ветра. На мгновение. На это короткое мгновение, я ощущаю себя дома.

17

Не знаю, как далеко мы оказываемся от особняка, но воздух здесь прохладней и чище, если такое вообще возможно.

Эдриан сбавляет шаг и выходит к поляне. Нет. Это не просто поляна.

Я выпрямляюсь и невольно раскрываю рот. Вода стеной ниспадает по темному камню, образуя небольшое озеро. Кажется, будто водопад начинается где-то в небе и соединяется с землей внизу. Лунный свет погружается в него, отражаясь серебром. А вокруг лишь тихая звездная ночь и сонный лес, охваченный тенями.

Эдриан опускается на землю, позволяя мне слезть с него.

Завороженная я двигаюсь вперед к воде по мягкой траве. Сердце сжимается от мысли, что я не видела ничего прекрасней за всю свою недолгую жизнь.

Что если…

Что если больше и не увижу?

Что если это последний раз, когда у меня есть возможность вот просто так наблюдать за этой красотой? К горлу вдруг подкатывает ком, но я сглатываю его, подавляя. Шум водопада вытесняет навязчивые мысли. За спиной раздаются шаги, и я оборачиваюсь. Эдриан приближается ко мне в человеческом обличие, и на нем черные свободные штаны. Где он их..? За его спиной среди деревьев замечаю небольшую хижину. Удобно. И практично.

– А рубашки не нашлось? – склоняю голову набок.

Его губ касается легкая улыбка.

– Хочу напомнить, что буквально минуту назад я был абсолютно голым, и ты не возражала, прижималась ко мне…

– На тебе был мех. – возражаю, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Достаточно и того, что он обнаженный по пояс. Вся эта ходячая груда мышц. Так еще теперь перед глазами вспыхивают картинки его полностью обнаженного.

Он усмехается и опускается на землю, обхватывая колени руками.

Немного помешкав, я сажусь рядом и скрещиваю ноги перед собой.

– Что это за место? – мой взгляд возвращается к водопаду.

– Я прихожу сюда, когда нужно подумать. – голос тихий, не громче шепота.

Он расстроен? Злится? Хочется завалить его вопросами, но выходит только:

– Они…

– Живы. – тут же обрывает меня, уставившись перед собой на воду.

Я выдыхаю, испытав облегчение.

– Они живы, потому что жива ты. – добавляет он.

Резко поворачиваю к нему голову, нахмурившись, и он поясняет.

– Око за око. Они причинили боль тебе…

– А мои сестры им.

Эдриан кивает, и в его глазах вспыхивает огонь. Ему не по душе такой исход. Он хотел смертного приговора. Но мне до сих пор не понятно, зачем кого-то убивать, если я жива. Зачем в принципе кого-то убивать?

– Фин с Калебом поэтому тогда не вмешались? – мои пальцы начинают перебирать мягкую траву между нами. – Око за око?

– Отчасти.

– Была еще причина? – мой голос ровный, спокойный.

Я вдруг осознаю, что хаос внутри затих. Здесь под лунным светом мне спокойно.

Я знакома с тишиной. Но это нечто другое. Та тишина казалась кричащей, всепоглощающей, привычной. Эта же похожа на колыбельную. Она приносит покой.

Почему мне так спокойно здесь? Рядом с ним? В абсолютной глуши?

– Демонстрация силы. – раздается его низкий голос, и мои брови невольно взлетают вверх. Демонстрация силы? Это что еще такое?

Эдриан поджимает губы, словно отчаянно борется с улыбкой.

Здорово, мое любопытство его забавляет.

Интересно, а какой у него смех?

Откидываю эту странную мысль в сторону. Какое мне дело до его смеха?

Волк смотрит на меня еще секунду, а следом вздыхает и переводит взгляд на воду.

– Это волчья традиция. – пожимает он плечами. – Обычно вожаком становятся по крови, однако любой в стае может бросить вызов. Остальные не имеют права вмешиваться. Этот бой и определяет нового вожака.

Иными словами, вожаком становится сильнейший.

– А что происходит с проигравшим?

– Если выживает, подчиняется.

Я хмурюсь. Как-то это слишком дико. Но ведь, и люди они лишь наполовину.

– Но мои сестры не бросали никому вызов. И мы не волки.

Чувствую взгляд на себе, и кожу словно начинает покалывать. Поднимаю глаза и и тут же сталкиваюсь с эмоциями, которые совсем не трудно прочитать. Он злится. Он сожалеет.

– Другие должны были увидеть последствия, с