Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

— Уже сделано! Мой чемодан в номере 28… напротив тебя, дружище!

— Какой приятный сюрприз! — сказала маркиза де Соммьер, поднимая бокал с шампанским. — Добро пожаловать в наш клуб, дорогой Адальбер.

— Чем больше безумцев, тем больше смеха, — вставила явно обрадованная Мари-Анжелин. — Ну, что произошло на встрече у комиссара?

Альдо рассказал все, но тут же добавил:

— Должен сразу предупредить вас, Анжелина! Сегодня вечером в деле примут участие только мужчины.

— Почему же? — возмутилась она.

— Потому что это не вполне законно. Такими делами занимается полиция, и хотя Лемерсье принял наше дружеское предложение, вашего участия он не потерпит.

— Тем более что это может быть опасно, — добавила маркиза, захрустев подсоленным миндалем. — А я не желаю оставаться в одиночестве и кружить по комнате, не помня себя от волнения! Вы моя чтица, черт возьми! Почитаете мне «Монте-Кристо». Это вас развлечет!

— Да, но…— Никаких но! И передайте мне меню! Я хочу есть.

Обед сопровождался беседой. Ресторан был полон, и столики стояли ближе друг к другу, чем в баре. Кроме того, их группа очень выделялась среди посетителей и привлекала к себе внимание. Многие просто откровенно глазели на них. Поэтому Альдо сообщил лишь то, что к четырем часам приглашен на партию в покер у Мальдана — в чисто мужской компании! — к которой может также присоединиться Адальбер.

— Мальдан живет на улице Принцессы, — добавил он. — Можешь не брать машину. Это недалеко, мы пройдемся пешком.

Проводив маркизу и ее чтицу до лифта, Альдо и Адальбер достали из гардероба непромокаемые плащи с каскетками и уже хотели выйти из отеля, как к ним подошел Мишель Бертье:

— Не хотелось бы докучать вам, господа, но мне нужно сказать вам всего одно словечко…

— Хоть два! — проворчал Адальбер, давно невзлюбивший прессу. — «Здравствуйте» и сразу после этого «прощайте». И все будут довольны!

— Да ладно вам, месье Видаль-Пеликорн! — улыбнулся журналист. — Не притворяйтесь более злобным, чем вы есть на самом деле. Вы же знаете, что среди нас встречаются порядочные люди!

— Редко!

— Но это как раз то самое исключение, что подтверждает правило, — вмешался Альдо. — Чем могу быть вам полезен, месье Бертье?

— Я хочу понять, что происходит… если что-то вообще происходит.

— Три трупа за четыре дня вам недостаточно?

— Их даже слишком много, если учесть… общую атмосферу. Выставка по-прежнему открыта, будто ничего не случилось, и с умножением числа жертв успех ее только возрастает. Если это реклама, то весьма дурного толка! Почему вы не закрываетесь? Комитет…

— …в котором я не состою! Выставлены лишь мои драгоценности. А решения принимает полиция. Обратитесь к комиссару Лемерсье!

— Чтобы он выкинул меня за дверь? Это самый неуживчивый человек, какого я только встречал… а список у меня довольно длинный! Вот почему я решил встретиться с вами. Что сейчас предпринимает полиция?

— Что она может предпринимать? — нервно огрызнулся Адальбер. — Убийцу ищет!

— Убийц, — поправил Морозини. — Вот вам новая информация: по мнению полицейской лаборатории, все убийства совершены разными людьми!

— Ага! Это уже кое-что! А вы не знаете, полиция вышла на их след?

— Спросите у нее! Я только слушаю, что мне говорят, и делаю то, о чем меня просят…

— Лемерсье «попросил» вас поселиться в «Трианон-Палас», чтобы держать под рукой? Я слышал, он вас подозревал?

— Для человека, который ничего не знает, вы слышали слишком много, — язвительно проговорил Адальбер. — Нет ничего удивительного в том, что князь Морозини желает лично наблюдать за своими драгоценностями, переданными на выставку. А живем мы здесь ради собственного удовольствия. Версаль великолепен, и я никогда не устану любоваться этим уникальным дворцом, которому нет равных в мире…

— Даже когда идет дождь? — насмешливо спросил Бертье.

— В дождь особенно! Толпы туристов сразу исчезают. Остаются только журналисты, которые обожают докучать порядочным людям!

— И вы идете… любоваться достопримечательностями Версаля?

— Мы могли бы и этим заняться, — иронически отозвался Альдо, — но сегодня у нас другие дела, мы попросту приглашены к друзьям на партию в покер!

Журналист насторожился, как боевой конь при звуке трубы:

— В покер? Да это же моя любимая игра! Вы не возьмете меня с собой? В вашем великолепном городишке скука смертная!

— Только не говорите, что среди этих шныряющих повсюду господ не найдется кого-нибудь, кто составил бы вам компанию!

— О, с этим затруднений нет! Но ставки всегда очень маленькие. С вами же, естественно…

— Вы полагаете, что нас будет легче обчистить? — засмеялся Адальбер. — Ну, так вы ошибаетесь. По крайней мере, в отношении меня: я сижу без гроша.

— Вы думаете, я вам поверил? Ну что ж, желаю вам приятно провести время!

Выйдя из гостиницы, друзья заметили, что полковник Карлов ждет клиентов в своем такси. Альдо хотел дать ему знак, что они пока не нуждаются в его услугах, но Адальбер вдруг предложил:

— Подожди! Давай сядем к нему в машину…

— Но это совсем рядом!

— Вот именно. Даже слишком близко! Оба сели в такси, и археолог сказал:

— Дорогой полковник, нам нужно на улицу Принцессы, но прежде мы хотели бы прокатиться по городу или вокруг парка. На ваш выбор…

— Понял! — лаконично ответил Карлов.

Через двадцать минут он остановил машину перед элегантным домом дипломата и спросил:

— Подождать вас?

— Почему бы и нет? — ответил Альдо. — Но наш визит, возможно, затянется.

В двух словах он обрисовал предстоящую операцию, в которой они с Адальбером собирались принять участие.

— Уверен, что смогу быть вам полезным. Время значения не имеет. Недалеко отсюда есть тупик: я там припаркуюсь…

На старинной улице Принцессы Мальданы занимали двухэтажный особняк, украшенный фигурками сидящих собак и гирляндами между окнами. Построен он был около 1730 года для одного из придворных музыкантов. За прекрасной лакированной дверью темно-зеленого цвета гостей встречал уже пожилой слуга, принимая у них непромокаемые плащи и накидки, а затем провожая их по вестибюлю, выложенному белым мрамором в черных точках, в сине-золотую гостиную — несомненный стиль Людовика XVI. Великолепная мебель той же эпохи удачно дополняла роскошный интерьер. Воздух был насыщен запахом стоящих в многочисленных вазах роз старинных сортов со множеством лепестков. В овальных рамах — портреты двух женщин: одна с прической «королевская птичка», вторая в шиньоне с длинными буклями, которые так нравились императрице Евгении. На других стенах — гравюры Кармонтеля[159]. Чуть поблекший ковер «Савонри»[160] покрывал драгоценный версальский паркет и доходил до