Алинкин цветочек - Юлия Серьга

— спросил он, приподнимая очки.

— К губернатору, — ответила я, показывая письмо. — Николай Порфирьевич Дубенский вызывал.

Чиновник взял письмо, внимательно прочел, кивнул.

— Следуйте за мной.

Он провел нас через длинный коридор с высокими окнами, мимо дверей с табличками. Пахло старым деревом, воском и еще чем-то казенным, пыльным. Мы остановились у массивной двери. Чиновник постучал и открыл её, пропуская нас внутрь.

— Подождите здесь, сударыня. Доложите помощнику о себе, а он уже проведет вас к его превосходительству.

Мы вошли в приемную. Это была просторная комната с высокими потолками и большими окнами, выходящими на улицу. Вдоль стен стояли мягкие диваны, обитые плотной тканью насыщенного синего цвета, с золотыми кистями по углам. На столиках — свежие цветы в вазах. Я села на край дивана, Домна рядом. Мои руки дрожали, и я спрятала их под шаль.

Ждали недолго. Минут через десять дверь открылась, и вышел молодой человек в безупречном сюртуке, с гладко зачесанными волосами и пронзительным взглядом. Опросил нас, откуда мы, все аккуратно записал и ушел.

Мы посидели еще какое-то время, я успела успокоится. Молодой человек снова вышел.

— Ольга Семеновна? — окликнул он. — Его превосходительство ждет вас. Проходите.

Я встала, поправила платье. Домна тоже поднялась.

— Проходите, сударыни.

Домна посмотрела на меня, я кивнула. И мы прошли в кабинет.

Кабинет губернатора был огромным. Высокий потолок из красного дерева, стены обиты темно-синим сукном, на них — портреты императоров в тяжелых рамах. Окна выходили на собор, и солнечный свет заливал комнату. В углу стояла массивная печь из изразцов, за стеклянными дверцами шкафов теснились книги и папки с бумагами.

За столом сидел мужчина. Ему было лет пятьдесят, с проседью в темных волосах, с умными, насмешливыми глазами. Одет он был в военный мундир с орденами на груди. Он не встал, когда мы вошли, только кивнул на стулья напротив.

— Присаживайтесь!

Мы с Домной сели на стулья, я положила руки на колени, чтобы не видно было как они дрожат.

— Представьтесь, — сказал он.

— Я Ольга Заплатина, наследница имения Заплатиных, — начала я. — Прибыла по вашему вызову.

— Хорошо, — он кивнул. — Читал прошение Алакаева, но хочу услышать все от вас. Расскажите, как вы жили все эти годы, почему не платили налог, кто управлял имением.

Я вздохнула. Надо было говорить правду, но не всю.

— Я была больна, Николай Порфирьевич, — сказала я. — С малых лет не говорила, плохо ходила, плохо думала. С мачехой жили в деревне Заборовка, она ухаживала за мной, кормила. Как я к ней попала, я не помню. Потом, по приказу барина, меня выдали замуж, но муж к сожалению зимой скоропостижно умер. А после смерти мужа мы с сестрой пошли искать мою усадьбу, о которой я вспомнила. Нашли и теперь я готова взять на себя управление имением.

Губернатор слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончила, он некоторое время молчал, потом спросил:

— И вы думаете, что одна, без мужа, справитесь? Имение большое, крестьян много. А вы — девушка молодая, неопытная. Зачем вам это все?

— Я научусь, — твердо сказала я. — Уже учусь.

Он улыбнулся, покачал головой.

— Хорошо, — сказал он. И распорядился подать чай — Думаю, у нас будет долгий разговор.

Дверь открылась, и молодой мужчина из приемной внес поднос с чайником, чашками и тарелкой пряников. Пряники были маленькие, розовые, посыпанные сахарной пудрой. От них пахло медом.

— Угощайтесь, — сказал губернатор.

Я взяла пряник, откусила. Мягкие, сладкие, тающие во рту. Я съела один, потом другой, потом третий. Я не могла остановиться. Чай был горячий, ароматный. Я отхлебнула и снова потянулась за пряником. Тарелка опустела быстрее, чем я успела оглянуться.

Губернатор усмехнулся и незаметно махнул рукой. Через пять минут молодой человек внес еще одну тарелку — такую же полную пряников.

— Расскажите мне о вашем хозяйстве, — сказал губернатор. — Что вы делаете, что планируете делать, чтобы выплатить налог? Вы знаете, сколько у вас человек в деревнях и сколько за год полагается уплата?

— Мы коптим рыбу, — ответила я. — Построили коптильню. Делаем рыбу горячего и холодного копчения на ольховой стружке. Я привезла вам на пробу.

— Привезли? — он удивился. — Спасибо. Не ожидал. Владимир, — крикнул он, и в дверях вырос тот же молодой мужчина. — Возьмите у барышни, снесите на кухню. Пусть разделают и подадут к обеду.

Я передала сверток с рыбой дворецкому, тот поклонился и вышел.

— Однако, — продолжил губернатор, — должен вас огорчить. В Симбирске нет нужды в коптильнях. Рыбу мтевую производят в достаточном количестве. Но в вашем уезде, — он поднял палец, — это может помочь вам заработать деньги, чтобы выплатить налог.

— Я надеюсь на это, — сказала я.

64. Картофель

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку.

— Через год я жду вас здесь, в Симбирске. Либо с мужем и замужней, либо я сам подберу вам подходящего супруга. У меня на примете уже есть один — сосед ваш, Федор Иванович Алакаев. Знаете такого?

Я кивнула, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Он будет хорошим хозяином вашим землям, и вы тоже пристроены будете — любовь, дети, цветочки в саду. И выкинете из головы вашу мтевую рыбу и проблемы крестьян.

— А если я не соглашусь? — спросила я тихо.

Губернатор усмехнулся.

— Тогда имение отойдет в казну. А вы останетесь ни с чем. Выбирайте.

Я молчала. Сердце колотилось где-то в горле. Год. У меня есть год, чтобы найти выход.

— Я поняла, — сказала я. — Но про рыбу и крестьян я из головы не выкину. Это мое хозяйство, и я буду им заниматься.

Губернатор пожал плечами.

— Ваше право. Теперь скажите, что вы выращиваете на полях?

— Долгое время поля были заброшены, — ответила я. — Сейчас мы только начали их распахивать.

— А как вы относитесь к картофелю? — спросил он.

— Положительно, — сказала я, удивившись вопросу.

Губернатор кивнул.

— В нашей губернии не каждый управляющий выращивает на своей земле картофель. Крестьяне еще побаиваются, и не хотят ни сажать, ни тем более употреблять в пищу. Хотя в некоторых деревнях, например, в Заборовке, благодаря прогрессивному управляющему, картофель выращивается наряду с капустой. И даже