Танец с огнем - Весела Костадинова

отдавалось между ног — тупой, пульсирующей болью, смешанной с эхом того, что было всего несколько минут назад.

Марат положил горячую руку на низ ее живота.

— Надя совсем спятила, — тихо пожаловался он, устраиваясь на подушках рядом. — Она мне всю душу вымотала. Кира… тяжело видеть как мать твоего ребенка сходит с ума. Невероятно тяжело.

Она молча кивнула, робко пристраиваясь на его плече. От одной мысли, что сейчас ей придется встать, одеться и ехать домой, становилось дурно — сегодня Марат себя не сдерживал. Как бы Кира себя не готовила, к настолько жесткому сексу она готова не была. Тело болело везде — от шеи до бедер, от синяков на запястьях до саднящей кожи между ног.

— Может… — она вздохнула.

— Что, маленькая? — Марат повернулся к ней.

— Может… отправить ее на лечение?

— В психушку? — нахмурился он, поглаживая тонкое плечо и глядя на яркие огни Москвы за огромным окном. — Малышка… это сложное решение, понимаешь?

Она кивнула, понимая и это. Они редко разговаривали после секса, Марат не делился с ней своими планами, своими мыслями. Но не в этот раз.

На его душе лежал камень, и она хотела помочь снять его.

— А разве бывают простые в такой ситуации? — задала девушка тихий вопрос. — Она закатывает скандалы, пьет, Марат Рустамович, она может испортить тебе свадьбу… или, — голос стал еще тише, — сорваться на Ванечку. Он так похож на тебя, она может… — девушка замолчала, прикусив губу от страха за ребенка.

Марат вздохнул, наклонился и поцеловал Киру в губы, его рука скользнула у нее между ног, погладив все еще влажные складки.

Кира напряглась, тело не было готово к продолжению. Но Марат и не настаивал, только гладил, нежно и осторожно. Ему нравилось чувствовать ее напряжение, страх и влажность. Потом нехотя убрал руки и сел на кровати.

— Что там с этой журналисткой? — голос стал более деловым и сухим. — Пресс-служба не сообщала, когда следующая встреча?

Кира устало перевела дыхание. Если он встал, значит нужно вставать и ей — тело запротестовало. Она медленно села, придерживаясь за край кровати. Простыня прилипла к влажной коже, оставляя ощущение липкости и холода.

— Она прислала проект статьи, — но ответила девушка незамедлительно. — Он у вас на столе.

Марат замер, мышцы спины напряглись.

— То есть, она не стала назначать новую встречу?

— Насколько я знаю — нет.

— Насколько ты знаешь? — он круто развернулся к любовнице.

— Она прислала сопроводительное письмо на электронку, — быстро отозвалась Кира. — Поблагодарила за выделенное время и отправила статью для ознакомления. И все.

— Не звонила? Не… — он осекся на полуслове, а потом усмехнулся, вспомнив грациозное тело хищницы. Серо-стальные глаза, ленивую улыбку. Длинную причудливую косу.

Кира сидела потупив глаза. Он откинулся на подушки, заложил руки за голову, глядя в потолок. В полумраке спальни его профиль казался высеченным из камня — резкие скулы, тяжелая челюсть, шрам над бровью, который всегда становился заметнее, когда он злился или… хотел.

— Статью мне завтра положи на верх среди документов, — наконец отдал приказ. А потом долго смотрел на любовницу, погладил по щеке, снова провел пальцами по свежему следу своих зубов на плече. Рука добралась до затылка и слегка сжала ее голову, направляя туда, куда он хотел. Ниже.

К плоскому животу и горячему комку желания.

Кира не сопротивлялась. Она знала, как он любит и что именно любит. Знала ритм, знала силу, знала, когда нужно замедлиться, когда ускориться, когда просто замереть и дать ему почувствовать полную власть. Она приняла полностью — губами, языком, дыханием, — доводя мужчину до края, чувствуя, как его бедра напрягаются, как пальцы в ее волосах сжимаются сильнее, как дыхание становится рваным. И лишь на секунду замерла, когда он выдохнул сквозь стиснутые зубы имя.

— Алена!

А потом продолжила, как ни в чем не бывало.

Кап-кап-кап.

Капли били в голове, врезались в сознание, застревали там. Она уже не знала кто она, откуда и где находится. Боль исчезла. Остались только капли и жажда — такая, что горло казалось раскаленным железом, а язык — сухим комком земли.

Она хотела одного — воды. Отсчитывала стук капель до следующего визита ее бога, который давал ей несколько глотков.

Кап-кап-кап.

Глухие шаги по бетонному полу. Скрип дверей.

Ботинки на уровне глаз.

Он пришел. Ее божество. Ее спасение.

Сил не было даже открыть глаза. Поднять голову.

Кап-кап.

На лицо упали несколько капель. Она слизала их жадно, собирая грязными руками. Нет, ни одна капля не должна пропасть — прижалась ртом к грязной поверхности бетонного пола, вылизывая и его. И ботинки, что стояли рядом с ней. Холодные, пахнущие кожей.

Ее бог присел перед ней, поднимая лицо за подбородок. Посмотрел в грязные, мутные глаза. Поморщился от запаха грязи и мочи, которые исходили от нее.

Снова капнул на ее лицо водой.

Она зарычала, увидев бутылочку в его руках.

— Как есть сука на цепи, — брезгливо заметил Марат, убирая руку и выпрямляясь.

Сука… она сука…. Пусть так, только дай воды….

— Полай, — приказал он.

— Гав… — тут же отозвалась она, слабо, насколько позволяло сухое горло, — гав….

Вышло скорее рычание, вернее, скулеж.

Марат смотрел на нее — долго, без улыбки. Потом наклонился, поднес бутылочку к ее губам. Дал три глотка — маленьких, медленных, как будто кормил из пипетки. Вода была теплой, с привкусом пластика и металла, но это была вода.

Она пила — жадно, давясь, кашляя. Хотела бы плакать, но это было роскошью.

— Самбуров, — услышала она голос хозяина, — похоже моя Надя совсем с ума сошла… нужно принять меры, пока она не убила себя.

— Понял, — к Марату подошел его безопасник, с брезгливостью наморщив нос — от Надежды несло. — Все будет как вы приказали.

— Эх, — вздохнул Марат, поднимаясь, — Надя, Надя…. Жаль, что ты окончательно спятила. Но не волнуйся, родная, за тобой присмотрят.

— Воды… — прохрипела она.

— Вода, еда, добрый персонал, — спокойно кивнул он. — Ты же будешь хорошей девочкой? Хорошей собакой, да?

Она закивала и залаяла, как он того хотел.

— Напоите, помойте, — приказал Марат своим людям, — и пусть ее забирают. Самбуров, я о ней слышать больше не желаю.

Надя последних слов уже не слышала — припала к брошенной рядом бутылке, пила, рычала, гавкала и кусалась как положено собаке.

13

— Значит она окончательно спятила, да? — задумчиво спросила Эли, подливая подруге чай из прозрачного чайничка. — Пей давай, а то вон, почти прозрачная стала за эти дни. Данка, мне не нравится твое состояние — сама вся белая, а щеки горят