(не) фиктивная жена офицера - Анна Арно

class="p1">— Тсс, — прижимаю палец к губам. — Не выдавай меня. У них там прятки.

— А я тут при чем? — хмурится он.

— Твоя палатка единственная, куда они не рискнут соваться. Можно я у тебя тут посижу немного. Я тихонько, почитаю просто, — показываю ему книжку в руках.

— Ни за что, — отрезает он. — Если твой отец увидит, что ты в моей палатке торчишь, он мне оторвет яй… это… в смысле, разжалует. Так что проваливай давай, с остальными детишками играться.

— Ну пожалуйста, Миш! — вцепляюсь в его руку, не позволяя открыть палатку и выставить меняя — Я уже давно не детишка, мне девятнадцать вообще-то, — настаиваю я. — И мне к сессии готовиться надо. А им играть подавай. Мне вообще не до того.

Гром смотрит несколько долгих секунд:

— Девятнадцать говоришь?

— Мгм, — киваю, почему-то смущаясь от этого его пристального взгляда.

— А ведешь себя как пятилетка, — ворчит он. — Иди вон из моей палатки, сказал. Пока я сам твоего отца не позвал.

— А ну-ка! — шикаю на него. — Отставить!

Он даже осекается, явно не ожидая, что «пятилетка» будет так с ним разговаривать:

— Выдашь меня, и к моей коллекции пластинок больше на пушечный выстрел не приближайся, понял?

— Ах ты… — он щурится зло, — шантажистка мелкая.

— Есть у кого поучиться, — фыркаю я.

— Миш, ты тут?! — вдруг раздается голос папы снаружи, и я, не придумав ничего лучше просто юркаю под одеяло к притихшему майору.

— Эй, ты что творишь?! — шипит он на меня, пытаясь выпихнуть из-под своего спальника. — София!

Черт, он вообще-то в одних трусах. Может и стоило бы вылезти. Но папин голос снова напрягает:

— Мишань, ты там живой вообще? — зовет он снаружи. — Со вчерашнего дня как сурок там дрыхнешь? А вроде меньше всех вчера пил.

Слышу, как ерзает молния. И поднимаю на Грома молящий взгляд из-под одеяла.

— Ты больная на голову, — одними губами произносит он.

Молча поджимаю губы и… киваю, ожидая, что он меня сейчас выдаст со скандалом.

Но Миша вдруг сгребает меня в охапку, прижимает к себе, закидывает на меня ногу, а сверху на мне на голову падает что-то мягкое:

— Доброе утро, товарищ генерал, — голос Миши слегка вибрирует от напряжения.

— Какой я тебе генерал на отдыхе? — смеется папа. — Мы ж договорились. После того, как ты мне жизнь спас, ты мне как брат.

— У тебя уже есть брат! — кричит откуда-то со стороны дядя Макар.

— Не ревнуй! Я тоже слышал, как ты Хаса братом называл!

Они смеются, но потом папа спрашивает тише, явно обращаясь к Мише:

— А ты че делаешь? Шмотки что ли собираешь? Так не пойдет, — цокает строго. — Мы договаривались, что ты теперь везде с нами. Так что убирай свой рюкзак.

— Да я это… — Миша явно на ходу придумывает. — Только прибраться чуть в палатке хотел. Не люблю бардак.

— А, это дело хорошее, — соглашается папа. — Ну тогда не буду отвлекать.

— Так ты чего приходил-то? — тормозит его Миша.

— Да хотел тебя попросить отвезти Сонечку нашу в город. Ты вроде вчера меньше всех накидался, да и выспался, значит уже за руль можно, — предполагает папа. — Марьянка говорит, у дочи сессия оказывается на носу. А я дурак, дернул ее. Думал ей тоже отдохнуть надо, а мать говорит, что эта балда себе места не находит, чтобы учебой заняться. Вот мы и решили, что может отвезешь ее.

— Будет сделано, — лениво отзывается Гром. — Заодно сигарет себе куплю. Закончились как назло.

— Жену бы тебе хорошую, майор, — цокает папа. — Так она бы тебя от всех дурных привычек отшептала. Ладно, ты пока заканчивай свои дела, а я дочу найду, скажу, чтобы собиралась.

— Так точно, — на автомате говорит Гром.

— Отставить официоз, — усмехается папа.

И я наконец слышу, как застегивается молния.

Поднимаю на Мишу взгляд. Но он не спешит вызволять меня из душного плена. Дышит тяжело, будто после пробежки. А я так и лежу плотно прижавшись к нему всем телом, только сейчас ощутив, как что-то твердое упирается мне в бедро.

— Миш, у тебя тут коряга какая-то… — хочу было проверить, что мне мешает. Как же можно было так палатку неудачно поставить.

Но Громов вдруг резко выпихивает меня из-под спальника, и сам садится. Подхватывает свою одежду:

— Когда свистну, можешь выходить, — сухо говорит он и вылезает из палатки.

А я так и лежу, силясь понять, почему его тон так резко изменился.

Вроде ж нормально общались.

Он таскает пластинки из моей коллекции. Но взамен приносит мне всякие интересные книги.

Так уж вышло, что у нас с папиным другом очень совпадают вкусы в музыке и литературе. И я думала, что мы с Мишей вроде как тоже… друзья. Эдакие Маша и медведь, где