Цель - Эль Кеннеди

– Сама посмотри, мисс Осторожность. Я права.

– Ты разрушаешь мое детство. – Карин поворачивается ко мне. – Не поступай так со своей дочерью.

– Не воспитывать ее так, чтобы она верила, будто умпа-лумпа – это белка?

– Да.

Хоуп смеется.

– Вот моя теория родительства. Мы все испортим. Сильно. Много, много раз. И нашим детям будет нужна терапия. Цель – свести к минимуму посещение психологов, которое им понадобится.

– Это негативный взгляд на вещи, – замечаю я. – Как эта штука вообще собирается? Нам что, не хватает частей? – Я вижу два стыкующихся куска, но остальные доски на полу – словно набор «Лего» без инструкции.

Карин пожимает плечами.

– Я ученый. Могу подсчитать объем и массу кусков, но не буду рисковать пораниться, пытаясь собрать это.

В дверном проеме появляется Д’Андре, на его темной коже блестит пот. Мы все трое поворачиваемся к нему с умоляющим взглядом.

– Что вы на меня так уставились? – спрашивает он с подозрением.

– Ты можешь собрать эту кроватку? – спрашиваю я с надеждой.

– И если можешь, пожалуйста, сними рубашку, – умоляет Карин.

– Вы перестанете относиться ко мне как к куску мяса? – огрызается Д’Андре. – У меня есть чувства.

Но он все равно скидывает рубашку, и какую-то минуту мы посвящаем тому, чтобы возблагодарить Бога за создание таких экземпляров, как Д’Андре, чья грудь выглядит словно вырезанная из мрамора.

Он ухмыляется.

– Достаточно?

– Нет, не очень. – Карин кладет подбородок на руку. – Почему бы тебе не снять и эти шорты?

Признаюсь, мне любопытно. Д’Андре – крупный мужчина. Я не против поглядеть на его причиндалы.

Хоуп выбрасывает ладонь в воздух.

– Нет, никакого стриптиза. Мы тут, чтобы помочь собрать колыбель. Малыш, что ты можешь сделать?

– Я главный бухгалтер, – напоминает он ей. – Помнишь? Я хорошо справлюсь с подсчетами и переноской тяжестей. Ее соберет Такер. Он снаружи, уговаривает кого-то забрать письменный стол. – Он бросает прицельный взгляд на мой живот. – Так что мы подождем твоего мужчину.

– Ей не нужен мужчина, – отвечает Хоуп. – У нее есть мы.

– Тогда зачем я тут?

– Потому что ты меня любишь и не хочешь спать на диване, – сладко говорит Хоуп.

– Это не диван, Хоуп. Это кусок дерева и немного поролона.

Я хихикаю. Новая квартира Хоуп в Бостоне полна вещей с чердака ее бабушки, где хранится достаточно мебели, чтобы обставить три дома.

– Но это же Сааринен.

– Это не делает его диваном, – настаивает он.

– Ты на нем сидишь. У него есть три подушки. Следовательно, это диван. – Она фыркает. Разговор окончен. – Нам нужен друг с инженерным образованием. – Она тыкает пальцем в Карин. – Езжай в Брайар и подцепи там какого-нибудь студента-инженера.

– Окей, но сперва мне нужно будет заняться с ним сексом, так что я вернусь не скоро, – она притворяется, будто проверяет время, – часов в десять или около того.

– Мы все – выпускники колледжа, – провозглашаю я, – и сами можем это все собрать.

Хлопнув в ладоши, я жестом приглашаю всех присоединиться ко мне на полу. После трех попыток сесть на пол и после того, как Карин и Хоуп едва не писаются в штаны от смеха, глядя на это, Д’Андре проявляет милосердие ко всем нам и помогает мне опуститься на колени. Так и застает нас Такер.

– Это какой-то новый ритуал плодородия? – говорит он с порога, растягивая слова и опираясь плечом на дверь. – Потому что она уже, знаете ли, беременна.

– Тащи сюда свою задницу, белый мальчик, и собери эту штуку, – огрызается Д’Андре. – Это нелепо.

– Что нелепо? – Такер останавливается рядом со мной, и я пользуюсь возможностью прислониться к его ногам. Даже стоять на коленях тяжело, когда таскаешь повсюду дополнительные тридцать фунтов. – Мы разобрали ее на части. Разве можно не знать, как собрать ее обратно?

Д’Андре повторяет предыдущую отговорку.

– Я – главный бухгалтер.

Такер закатывает глаза.

– У тебя есть универсальный гаечный ключ?

– Ты сейчас издеваешься? – рычу я. – У меня нет никаких ключей, не говоря уже о тех, у которых есть названия.

Он улыбается.

– Оставь это мне, дорогая. Я все сделаю.

– Я хочу помочь, – вызывается Хоуп. – Это как хирургия, только на дереве, а не на людях.

– Господи, помоги нам, – бормочет Д’Андре.

– Идем, – Карин вцепляется в мою руку. – Давай начнем стирать хоть что-то из того, что мы купили.

С помощью Такера, подталкивающего меня сзади, я поднимаюсь на ноги и ковыляю вперевалку за Карин.

– Каково это: не обслуживать столики? – спрашивает она, пока мы идем в прачечную.

– Странно. Сложно найти работу на три месяца, которая не требует тяжелого ручного труда. Я пошла в агентство, узнать, есть ли у них что-нибудь для меня, но они даже не пытаются меня обнадежить. Очевидно, беременные женщины не занимают верхних строчек в списках соискателей.

– Итак, Такер и правда не поедет назад в Техас?

– Нет. Он хочет оставаться поближе к ребенку. – Я морщусь. – Но его мама… он так близок с ней. Думаю, тут есть проблема.

– О боже. Не стоит выяснять отношения с матерью южанина, – предупреждает Карин. – Я слышала бесконечные жалобы на южанок от Хоуп.

Я тоже слышала. Но какой у меня выбор?

– Так я должна оставить Гарвард и переехать в Техас?

– Нет. Просто принимай как должное, что бы она тебе ни говорила и как бы плохо тебе от этого ни было.

– Звучит ужасно.

– Ты думала, где оставлять ребенка, когда будешь уходить на занятия? – спрашивает она, пока мы загружаем стиралку.

– Еще не знаю. В Гарварде нет яслей. Скорее всего, найду няню на дому.

Мысли обо всех этих проблемах нервируют меня, но я не хочу слишком много жаловаться. Карин и Хоуп и так уже чувствуют себя виноватыми из-за того, что не могут помочь больше, но, вашу мать, у них есть своя жизнь, о которой надо думать в первую очередь.

– А что насчет твоей бабушки?

– Боже, видела бы ты ее лицо, когда я спросила. Она сказала, что уже воспитала одного ребенка, – я указываю большим пальцем на грудь, – который ей не принадлежал, и не собирается воспитывать второго.

– Жестоко.

Мы перемещаемся на кухню и начинаем заниматься детскими бутылочками.

– Жестко, но верно. Я не могу перекладывать эту ношу на нее.

– Как насчет Такера? – Карин выливает воду из чистой бутылочки и ставит ее на полку с посудой.