Любовь в Париже - Мария Тодд

первого же дня я полюбила красоту и изящество этого места.

И у меня перехватило дыхание, когда Лео привел меня в Парижский оперный театр. Единственное место в городе, которое я всегда хотела посетить, но у меня так и не появилось такой возможности. Этот человек словно прочитал мои мысли.

— Разве он не закрыт в это время? — спросила я.

— Фактически, да.

Он снова улыбнулся той же самой улыбкой, наполненной хитростью и весельем, что у меня точно появилась мысль, что нас поджидают неприятности.

— Значит…

— Доверься мне, — он протянул мне руку.

Я не собиралась ему доверять. Я фактически его не знала. И все же я протянула руку, вложив ее в ладонь, словно согласилась положить свой мир в его ладонь в качестве подношения.

Мы обошли здание, оказавшись с той стороны, где в главном здании выступала ротонда с длинными окнами, вырезанными в каменной стене. Лео подвел меня к двери, и, к моему удивлению, мы вошли в современный ресторан с белым мраморным полом и ярко-красными стульями.

Метрдотель энергично пожал Лео руку, они заговорили на беглом французском, фактически удалив меня из своего разговора. Я пока еще не хорошо знала французский, в старших классах изучала английский.

— Пошли, — сказал Лео, подталкивая меня вперед.

— О чем вы говорили?

— Шеф-повар этого ресторана — старый друг нашей семьи, и Пьер хотел узнать, буду ли я сегодня ужинать в отдельном кабинете.

У меня отвисла челюсть. О...Конечно. Для него это было... вполне нормально.

— Мы... будем ужинать в кабинете? — Неуверенно спросила я.

Он отрицательно покачал головой.

— Лучше.

Лео провел меня через ресторан, войдя в дверь с табличкой «Только для персонала», и мы оказались внутри темного помещения дворца Гарнье.

— Разве нам можно сюда входить? — Прошептала я, не понимая, почему говорю шепотом, но мне казалось, что здесь следует говорить шепотом.

Внутри было пусто. Здесь было еще тише, чем снаружи, единственный свет исходил от тусклого освещения.

— Определенно можно.

Я ничего не могла с собой поделать, с губ сорвался смешок. Я никогда не совершала ничего противозаконного, кроме превышения скорости и как-то, будучи еще несовершеннолетней, употребления спиртного. Поскольку отец был военным, то быть наказанной им за плохое поведение, мне казалось более страшной перспективой, чем попасться полиции. И хотя отец находился в данный момент очень далеко отсюда, Лео, как мне казалось, точно знал, что делает — вдруг ночью оказаться в театре, казалось мне сейчас большим приключением.

— Ты знаешь, что «Призрак оперы» был написан именно об этом театре? — Спросил Лео, целенаправленно шагая по коридорам, словно хорошо был знаком с расположением здания.

— Я этого не знала.

— Да. Ее написал оперный критик, утверждающий, что в этом здании живет настоящий призрак. — Он многозначительно приподнял брови.

— Это из той серии, как пиши о том, в чем разбираешься, да?

— Именно. Под зданием этого оперного театра есть настоящее озеро.

— Неужели? — С удивлением спросила я.

— Да. Я уже видел его как-то. На самом деле, оно скорее напоминает пруд. Когда строили это здание, то обнаружили это озеро, входящее в Сену, но не стали менять место строительства театра, а превратили это озеро в искусственное, построив над ним здание.

— Очаровательно.

— И во время строительства, действительно, упала люстра и убила человека примерно в то время, когда жил критик.

— Возможно, сам автор стал призраком потом, — предположила я.

— А может ему просто показалось?

— А может он был всего лишь простым оперным критиком и просто все это придумал, — сказала я, мимолетно взглянув на него. — А что ты там рисовал в своем блокноте? Как мне кажется, ты увлекаешься трагедиями?

— Это самая лучшая из всех, — легко согласился он.

— Правда? Тебе не нравятся счастливые концовки?

— Я в них не верю, — затем он замолчал, словно осознав, что сказал. — Я имею в виду…

— Все нормально. Ты не разрушаешь мои романтические представления.

На секунду его взгляд стал отсутствующим.

— Мои родители — не совсем романтическая модель отношений.

— Больше напоминают трагедию?

— Ты даже себе не представляешь, насколько.

После этого я потеряла нить разговора, не зная, как ободрить парня. Мои родители, если честно, были странной парой, но никто не мог отрицать, что они любили друг друга. Иначе с чего бы, одержимая ЗОЖ певчей птице связываться с твердолобым, религиозным военным?

И хотя я почти ничего не знала о Лео, но глядя на него, могла сказать, что он был опустошен. Что-то внутри него было разбито вдребезги. Он устроил для меня небольшое шоу. Точно так же, как я, несомненно, разыгрывала свое шоу перед ним. Я никогда раньше не была такой самоуверенной и безрассудной. Никогда не поступала так спонтанно. У меня определенно не было никакого опыта общения с мужчинами. Если я пытаюсь показаться в глазах Лео чем-то большим, чем есть на самом деле, то меня не должно удивлять, что он делает то же самое. Мне было не понятно, что он скрывает. Но я была бы не прочь это выяснить.

Эта мысль настолько поразила меня. Впервые я задумалась о чем-то большем, чем просто провести с ним прекрасно время в эту ночь в Париже, может и встретить рассвет.

— Вот мы и пришли, — произнес Лео, отрывая меня от своих мыслей.

— Где именно мы находимся?

Он открыл дверь и кивнул.

— Войди и увидишь.

Я неуверенно шагнула внутрь. Испытывая настоящую неуверенность, уж явно не храбрость от того, что меня ждало впереди. На цыпочках стала двигаться в темноте к слабому свету впереди. Затем я чуть ли не задохнулась от восторга, когда поняла, где именно нахожусь. Осознавая, я рванула вперед мимо занавеса и выскочила на огромную сцену.

У меня отвисла челюсть, когда я увидела позолоченный интерьер зала и ряды красных бархатных кресел. Над оркестровой ямой висела люстра у самого купола. Несмотря на тусклое освещение, это было настолько потрясающее зрелище, ни с чем не сравнимый вид.

Лео шел следом за мной с улыбкой на лице.

— Ну, и что ты думаешь?

— У меня нет слов, — сказала я ему. — Как такое вообще возможно?

— Я каждый раз задаюсь себе именно этим вопросом, когда бываю здесь.

— И как часто ты здесь бываешь?

— В мои молодые и юные годы мы приезжали сюда каждый год. Мне не потребовалось много времени, чтобы смываться от родителей, и это место стало моим любимым местом по ночам.

— Теперь я понимаю, почему тебе оно так нравится. Оно такое грандиозное.

Я никогда раньше не видела ничего подобного. А рядом со мной находился человек, который приходил сюда с самого детства. Было ясно,