Папа: миссия (не)выполнима - Алиса Марсо

занята, а Илья, вообще, сказал, что чувствует себя ненужным после того, как мы разъехались.

Через две недели Вита закатила истерику по всей классике жанра: со слезами, с причитаниями, как ей тяжело, что она старается для сына, а я вообще гандон, настроил сына против матери.

Доказывать, что все не так, было бесполезно, она не слышала, лишь обещала самому Илюхе, что будет больше уделять ему времени.

Илья, как настоящий маленький мужчина, вздохнул, утер слезы, потому что истерика матери была в первую очередь для него, и согласился вернуться.

— Ты уверен, сын? — в последний раз спрашиваю я, а на сердце капец камень ложится.

— Да, ей плохо без меня, как не поехать. Потерплю, — тихо говорит мой парень, а я понимаю, что Вите можно поставить пять с плюсом за умение манипулировать детской совестью.

— Хорошо, как только захочешь приехать, сразу звони, я заберу тебя.

— Я чувствую себя дома только здесь, с тобой, в этой квартире. Там у мамы с дяди — нет, как чужой.

— Потому что, Илюха, ты здесь родился и вырос. Но люди привыкают и на новом месте. Главное, чтобы тот дядя тебя не обижал, иначе я ему уши красными сделаю.

Илья улыбается моей шутке, но мне легче не становится. Ему плохо вне дома, а Вита упрямится и не отпускает сына.

— Пап, а нет, вообще, варианта, что мама может вернуться домой? Ну, она вернется, и я перееду тогда насовсем.

Поджимаю губы и не понимаю, как объяснить этому парню, что в жизни, когда предаешь, дороги назад все закрыты.

— Твоя мама этого не захочет. Да и я тоже. Мы расстались, разлюбили друг друга, такое бывает, сын. Когда вырастишь, поймешь, о чем я говорю.

— Ладно. Тогда я приеду через две недели. Хорошо?

Потом обеспеченный инвестор наигрался, понял, что прицеп ему неудобен, и выставил Виту за порог. Бывшая несколько дней жила у подруги, пока не нашла хату. Благо Илюха в это время был у меня, иначе, после того как чувак выставил бы моего сына на улицу ночью, я бы ему втащил.

Виталина сняла какую-то задрипанную однокомнатную квартиру и меняла их практически каждые два месяца. И в итоге сейчас у нее третья за полгода. О каком стабильном и моральном состоянии ребенка можно говорить?

— Папа, там обои старые, рваные, ванная желтая и на балконе рамы деревянные. Когда ветер дует, занавески шатаются. А у нас дома не так.

«У нас дома», — как серпом по… по тому самому.

— Хочешь у меня остаться? Насовсем.

— Нет, — качает головой Илюха. — Мама обидится. Она сказала, что я тебя больше люблю, поэтому мне с тобой хорошо, а с ней скучно.

— Сказал бы, что просто мы мужики, а она женщина. Ну и что любишь тоже ее, — скриплю зубами от поведения бывшей, но стараюсь не показывать при ребенке, насколько сильно меня злит его мать.

— Я испугался сначала. Она злилась, что я не услышал ее вопроса, пазл собирал, а мама хотела поразговаривать. А потом вроде сказал, что люблю вас одинаково, но не знаю, может, не услышала. Все равно грустная была.

И вот таким Илья делится со мной каждый раз, как приезжает домой. Не то, чтобы он жалуется, нет, приходится тоже хитростью выспрашивать. Я же вижу, что он стал зашуганный какой-то, закрытый, стесняется всего. Я никак не комментирую поведение его матери, лишь стараюсь сказать что-то ободряющее. Нервы отпускает, когда отмечаю, что Илья расслабляется.

Десять вечера, сидеть в офисе уже просто бессмысленно. На сегодня работу сделал, поэтому решаю выдвигаться домой. Сажусь в свою Мицуху и завожу мотор. Город почти пустой, ночь, лишь огни фонарей освещают улицы. Домой никак не тянет, и тут я вспоминаю славный жест моего отца.

Лезу в телефон, нахожу наш диалог и перехожу по ссылке. На экране открывается страница регистрации в такси «Макар». Палец зависает над кнопкой.

Эту ссылку отец скинул еще несколько месяцев назад.

— Сын, деньги никогда не бывают лишними, тем более в твоем положении. Ты сейчас один, бежать домой к жене и сыну не надо. Сел, взял заказ, отвез куда надо, какие-то сотни рублей в кармане.

«Сотни рублей», — как мало это звучит, но отец прав, в моем положении любая сотня теперь ценна.

А и правда, чего дома сидеть? Работы я не боюсь, не из барской семьи вылез, извозом не занимался, но ничего в этом постыдного нет. Понимаю, что работа в такси — это тысяча шагов назад, но ничего, я поднимусь, вылезу из долговой ямы и снова встану у штурвала своего корабля.

Опускаю палец, нажимаю кнопку и прохожу нехитрую регистрацию. Загружаю фото личных документов и на авто, вношу на депонированный счет таксу за выход на линию (странная система, вроде мне должны платить, а плачу я) и запускаю скаченное приложение.

Где-то полчаса трачу, чтобы разобраться с программой, а когда в радиусе километра вижу заказ, тут же хватаю его.

— Ну что же, Захар. С первым заказом тебя. И с днем рождения.

Глава 7

Подъезжаю к ночному клубу и отбиваю в приложении, что машина прибыла. Через минут десять из заведения выходят четыре девчонки, красивые, стройные, кто в коротком платье, кто в обтягивающих штанах. Девочки взрослые лет двадцать пять — двадцать семь, сексуальные, веселые, видно, что выпившие. Трое садятся назад, одна вперед.

— Так, сначала меня на Кирова, пожалуйста, потом…

— Потом меня на Жукова и ее рядом на Мира.

— А я последняя, меня на Первомайскую, — говорит девчонка рядом со мной.

— Принято, девочки, — улыбаюсь я, и даже становится весело.

Я, конечно, не таксист, а так, только начинаю и надеюсь, что в этой профессии не задержусь, но честно, даже камень с души падает от их энергетики.

Еду спокойно, молчу, в разговор не вмешиваюсь. Девчонки болтают, обсуждают мужиков из клуба, кому завтра на работу, а кто отсыпаться будет.

Я так понял все не замужем, а ребенок только у одной, с ним мать ее сидит.

Ну, тоже верно, девушка молодая, где отец ребенка я, конечно, не знаю, но в любом случае отдыхать мозгами от быта нужно. Хотя сразу вспоминаю свою бывшую жену, которая на деньги променяла мужа, а потом и на сына подзабила. Может, и эта такая же? Хотя, не буду грести всех под одну гребенку. Плевать.

Только одна из них молчит, та, что рядом со мной на пассажирском сидит. На светофоре невзначай кидаю на нее оценивающий взгляд.

Красивая, очень: глаза большие, вот