Неизбежность - Хлоя Уолш

ты была прошлой ночью, — подтвердил я, усмехаясь.

— Была, — вздохнула она, прикусывая нижнюю губу. — Но я надеюсь, что моя прежняя скромная и милая натура до вчерашнего кратковременного срыва, значит больше, и ты все еще хочешь быть со мной друзьями.

Я нахмурился, пытаясь осмыслить длинный вопрос, который она только что бросила мне.

— Думаешь, ты сможешь меня простить? — добавила она, виновато улыбаясь. — За то, что я была стервой и помешала тебе?

— Мне нечего прощать.

— Ты серьезно?

Я кивнул.

Внутри меня клокотал гнев. Она не помешала мне прошлой ночью. Она выразила себя. Она была честна с собой впервые за месяцы. Видимо, она снова вернулась к отрицанию.

— Да, ХК. Серьезно.

Она продолжала возвращаться ко мне.

В этом была суть.

Эта женщина, сколько бы она ни утверждала, что не хочет меня, и сколько бы ни пыталась оттолкнуть, продолжала возвращаться ко мне.

Она была первоклассной головоломкой, а я все больше запутывался в этой чертовой истерии, которая сопровождала желание такой женщины, как она.

Она никогда не узнает, как тяжела для меня была прошлая ночь. Ее стояние передо мной, вся такая собственническая и сумасшедшая, было чертовски запутанным. К черту запутанность, она чуть не вырвала мое сердце. Как она смотрела на меня прошлой ночью? Как умоляла голосом? Мне пришлось собрать всю волю, чтобы посадить ее в такси и отправить прочь, когда все, чего я хотел, это оставить ее.

— Думаешь… — Она сделала паузу, прежде чем добавить: — Мы можем сделать вид, что прошлой ночью ничего не было?

— Какую часть?

— Ту, где я перешла черту.

Я подавил вспышку раздражения и кивнул.

— Без проблем.

— Отлично. — Она глубоко вздохнула и улыбнулась. — Так, эм… — Ее взгляд скользнул по моему телу, прежде чем остановиться на моем лице. Ее щеки порозовели, когда она сказала: — Может, наденешь штаны и прогуляешься со мной?

Господи, эта женщина разрушала меня, а я продолжал подставляться под ее удары.

Если бы она встретила меня первым, я бы не оказался в такой ситуации.

Ее муж был сволочью, и он не заслуживал ее.

Я мог дать ей лучшее.

Я мог дать ей больше.

— Конечно, — сказал я, глядя ей в глаза, разбивая собственное сердце. — Я прогуляюсь с тобой, дорогая.

***

Хоуп

Мы шли бок о бок часами. На улице было невероятно тепло, роса лежала на траве под нами, пока мы бродили по лесистой местности вокруг впечатляющего участка Тиган и Ноа в пятнадцать акров. Хантер не пытался флиртовать или обнимать меня за плечи, пока мы шли, и я была благодарна. Я уже чувствовала, что эмоционально изменяю мужу. Я не хотела добавлять физический контакт к грузу на моих плечах.

Я облажалась прошлой ночью.

Колоссально.

Всю ночь я ворочалась, думая о том, как близко я была к тому, чтобы быть с ним. Его слова до сих пор преследовали меня, болезненная правда была суровой реальностью.

«…Тогда как, черт возьми, ты думаешь, я себя чувствую? Есть только одна женщина, которую я хочу. Одна! И на ее пальце чертово обручальное кольцо…»

Мне не следовало быть здесь.

Не после прошлой ночи.

Но прийти сюда было единственным, что имело смысл для моего растерянного мозга, а быть с ним — единственным, что казалось мне правильным.

Хантер Казарацци ворвался в мой мир и перевернул его с ног на голову. Он ударил меня, как таран, которого я никогда не ожидала.

Он, казалось, делал все лучше. Он приносил с собой эту ауру. Беззаботный, спокойный. Расслабленный. Это было трудно объяснить. Но он был таким.

С ним было просто быть рядом.

Как глоток свежего воздуха.

Это было ошеломляюще и подавляюще одновременно. Я боялась его. Не потому, что он был преступником. Не потому, что руки, которых я жаждала, отняли человеческую жизнь не один раз, а из-за того, как он заставлял меня чувствовать себя.

Правильно или нет, мне нужно было быть рядом с ним.

В конце концов, он был лучшей частью моего дня.

Когда мы были вместе, казалось, что мы находимся на другой волне, отличной от всех вокруг. Я так увлекалась и погружалась в него, что у меня не было времени переосмысливать и пугать себя, как обычно.

Как это ни странно, Хантер казался мне домом.

ГЛАВА 41

Хоуп

Уже третий раз за несколько недель я сидела на кухне у Кэмерона с кружкой горячего шоколада в руках и изливала ему душу.

Не знаю, почему я шла к нему со своими проблемами. Кэмерон был последним человеком на земле, с которым я обычно делилась.

Но что-то в нём изменилось, и он доверился мне насчёт ребёнка.

И теперь я хотела сделать то же самое.

В нём появилось что-то, что заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Звучало странно. Он всё ещё был тем же Кэмом, и в то же время нет.

У меня было пять братьев, но Кэмерон напоминал мне отца больше всех. Упрямый, гордый, импульсивный и сильный, точь-в-точь как папа.

Было странно, но Тилли изменила моего брата. Она добралась до его закрытого сердца и щёлкнула выключателем. Его сходство с отцом только усиливалось.

Решиться на такой шаг с Тилли — это было так по-папиному.

Пойти против всех и всего, что он знал, потому что любил её? Безумный поступок, и он напомнил мне то, что папа сделал бы ради мамы.

Теперь я чувствовала себя с Кэмом на одной волне, и это было впервые. Раньше я никогда не могла его понять. Он был братом, с которым у меня была наименьшая связь.

Колтон — милый, игривый брат, который всегда поднимет тебе настроение, когда тебе плохо.

Логан — глубокий и вдумчивый, дающий лучшие советы.

А Кэм?

Кэм всегда был взрывным. Тот, рядом с которым никогда не знаешь, как себя вести.

До этого момента.

— Всё идёт к чёрту, Кэм, — пробормотала я, отхлебнув из кружки и застонав от удовольствия, когда насыщенный шоколадный вкус ударил в рецепторы. Кэмерон делал офигенный горячий шоколад. В детстве, когда он злил маму, то готовил ей этот напиток. В свои двадцать пять, после бесчисленных раздражений, он довёл его до совершенства.

— Согласен, — фыркнул Кэм.

— Не помогает.

— Извини.

— Ну? — потребовала я, смотря на него ожидающе. — Давай, расскажи, как починить это дерьмо, в которое превратилась моя жизнь.