Королева Всего - Валентина Зайцева

class="p1">Пока горячие слёзы медленно струились по моим бледным щекам, он тихо и успокаивающе прошипел мне: «Тш-ш-ш», а затем наложил один лёгкий, почти невесомый поцелуй мне на лоб. Но его железная хватка при этом оставалась по-прежнему твёрдой и совершенно неумолимой. Когда его мышцы ощутимо напряглись под кожей, я сразу поняла, что темнота неминуемо наступит уже в следующее мгновение.

Я крепко-крепко зажмурилась.

И намертво затаила дыхание.

Глава 30

Лириена

Я была их оракулом. Я была их окном в мир, их проводником между реальностями. Все чудеса, что они мне явили — будущее, прошлое, всю необъятность Нижнемирья — всё это было дано мне увидеть. Дано постичь и пропустить через себя. Но бесчисленная множественность целого не позволяла мне охватить больше, чем обрывки, клочья знаний за раз. Узреть всю полноту означало для меня стать слепой к отдельным каплям в реке, что бушевала вокруг меня день и ночь.

Для меня существовала лишь река — бурлящий, извивающийся поток времени, что не знал ни начала, ни конца. И лишь когда меня заставляли, я могла зачерпнуть горсть этой воды в ладони и попытаться разглядеть, что же она такое. Но и тогда одна молекула воды сливалась с другой, неотличимая и неразличимая среди себе подобных, словно песчинки в пустыне.

Я тонула в этой реке, пока не научилась дышать ею. Пока не смогла выжить под её поверхностью, принять её частью себя. Ибо умереть мне было не дано.

А потом, в одно мгновение, меня вырвали из этого бушующего потока и швырнули на берег, оставив лежать на камнях, задыхающейся, как рыба, выброшенная на сушу. Подобно тому, как после взрыва в ушах остаётся лишь оглушительный звон, я ощущала себя опустошённой — этой тишиной, к которой меня так жестоко и внезапно приучили.

Опустошённой, пустой и холодной.

Именно такой, какой другие считали меня все эти долгие годы, я и стала на самом деле.

«Воплощённая пустота» — называли меня многие. То же самое говорили и обо всех Оракулах до меня. Я знала ту, что была до меня, и тоже судила её жестоко и несправедливо, ибо не могла понять, что значит обладать «Даром». По-настоящему видеть всё, что есть, что было и что будет когда-нибудь.

Но, словно промытый лоток старателя, что искал золото в утекающих по реке камнях, я была отброшена теми, кто мной пользовался. Вечными, Древними богами.

Я служила им верой и правдой.

Я любила их всем сердцем.

Я прожила без малого полторы тысячи лет, будучи сосудом для их воли, их инструментом в этом мире.

Но теперь я сделаю всё, что в моих силах, чтобы остановить их.

Ведь они видели мир только с одной стороны. А я побывала и рекой, которая течёт, и неподвижным камнем на её берегу. Я знаю, каково это — видеть всю картину целиком, и каково — быть лишь крошечной частичкой в общем потоке.

Я помнила, что значит быть смертной. Испуганной, дрожащей, больной и слабой. Я была уличной нищенкой, когда ночные твари пришли за мной и забрали меня из того мира. В детстве я знала лишь ужас и голод, а, повзрослев, заболела болезнью, что забрала бы мою жизнь, если бы демоны не сделали этого первыми.

Я помнила, что значит быть Лириеной.

Я помнила Владыку Каела и то время, что мы провели вместе.

Я помнила, что значит любить и быть любимой в ответ.

Древние же не могли понять этого. Они не могли увидеть и постичь то, что было для них столь ничтожно малым, столь незначительным. Они не были той рекой, в которой я тонула день за днём; они были самой вселенной, в которой эти вещи существовали. Они были силой, что создала реки, горы и саму почву под ногами. Деревья и сам воздух, которым мы дышим. Они насылали дождь и снег, что рождали реки. Они не могли, не хотели знать, что значит быть погружённым в это. Они не могли даже начать постигать, что значит быть частью этого мира, а не стоять над ним.

И вот я здесь. Меня принесла Балтор и оставила у подножия Алтаря Древних — в самом сердце храма, в его сокровенной глубине. Дорога сюда была битвой, где я никому не могла помочь. Путь вниз длился так долго, что моё разбитое сознание не смогло его запомнить. Искажённый мир Самира был мне понятнее, чем кому-либо. Я всегда понимала этого чернокнижника. Его боль, одиночество, гнев и ненависть, жегшие его изнутри. Ведь в конечном счёте он был похож на самих Древних.

Сделав шаг к Алтарю, я пошатнулась. Руки Балтор тут же поддержали меня, выпрямили и удержали. Я мягко отстранила её, высвободившись из её хватки.

— Нет, — сказала я, ненавидя слабость в собственном голосе. — Я сделаю это сама. Спасибо тебе.

Балтор сделала шаг назад, и её дыхание дрогнуло, словно она сдерживала рыдание.

— Ты всегда была сильнейшей из нас.

— Я не была сильной, — ответила я тихо. — Сила — это выбор… а у меня его не было. Никогда.

Я отвернулась от неё и пошла к Алтарю. Я не видела его своими глазами. Это не имело значения. Я чувствовала их присутствие, пылающее, словно свирепый костёр, в центре этого зала. Я знала их присутствие лучше, чем чьё-либо ещё в этом мире, за исключением, пожалуй, самого Самира.

— Мне так жаль, — тихо произнесла Балтор у меня за спиной.

— Я не питаю обиды за то, что со мной случилось, — отозвалась я.

Сперва я даже не была уверена, к кому обращаюсь. Но потом я говорила уже к своим создателям, к тем, кто сделал меня тем, что я есть.

— Я не оплакиваю свою судьбу. Все мы здесь — по вашему замыслу. По вашей воле мы получили свои жизни в этом мире, наши радости и страдания. Ваша рука, возможно, и не направляла нож, что сделал меня Оракулом, — но это всё равно произошло по вашей воле, по вашему плану.

Я подошла к Алтарю и протянула руки, чувствуя, как их сила потрескивает на моей коже, словно наэлектризованный воздух перед ударом молнии. Коснусь я Алтаря — и это будет подобно тому, как громоотвод находит путь к земле. Вся эта мощь хлынет в меня потоком.

Я знала — я не выживу после этого.

И меня это устраивало. Я прожила достаточно. Больше полутора тысяч лет, по моим подсчётам,