Отвратительная жена. Попаданка сможет... - Анна Кривенко

законы. Преступник должен заплатить. И не мне быть судьёй. Для этого существуют дознаватели и местный суд.

Я вышла из гостиной, тяжело дыша. Настолько было противно и тяжело на душе, что я остановилась посреди коридора, пытаясь прийти в себя.

И вдруг, словно из ниоткуда, появился Николай. Он схватил меня под локоть и молча повёл дальше по коридору. Завёл в соседнюю комнату, закрыл за собой дверь и… просто обнял.

Обнял, прижав мою голову к своей могучей груди. Я услышала его частое сердцебиение, теплое дыхание опалило мне затылок…

И в этот момент что-то во мне сломалось. Какой-то барьер, какой-то костыль — я не знала, как это назвать — рухнул, и произошел прорыв слёз: они сами собой потекли из глаз.

Я даже удивилась, как будто плакала не я, а настоящая Марта. Марта, которую отвергали и не любили родители. Марта, которую всегда только использовали, и никто по-настоящему не ценил.

Тяжёлая, немного шершавая рука Николая пробежалась по моим волосам, успокаивающе поглаживая.

— Марта… Дорогая моя Марта, не плачьте, — прошептал он. — Эти люди и их слова ничего не значат. Забудьте о них. Пройдёт время, и ваша жизнь изменится…

Он говорил, а его голос был мягким и спокойным:

— Обещаю вам, что буду поддерживать вас всегда. Даже если вы не согласитесь на замужество со мной, я буду помогать вам. Я буду вашим другом. Всю жизнь. Вы больше никогда не останетесь одна. Слышите, Марта? Только не плачьте…

Я всхлипнула в последний раз, успокаиваясь. Даже не знаю, что это было. Возможно, какая-то внутренняя память Марты откликнулась или у меня самой накопилось слишком много стресса.

Но уже сейчас я чувствовала глубокое облегчение. Как будто сняла с себя бремя чужих обвинений и выбросила прочь вместе со слезами. Осторожно вытерла щеки и посмотрела Николаю в глаза.

— Спасибо вам. Спасибо за всё! — прошептала почти беззвучно, а потом встала на носочки, потянулась вверх и ненавязчиво прикоснулась губами к его мягким губам…

Глава 54. Согласие…

Мой поцелуй был коротким, буквально мимолетным. Я отстранилась и посмотрела Николаю в глаза. Он даже задержал дыхание от изумления. Но тут же его глаза заблестели, губы растянулись в счастливой и немного ошеломлённой улыбке.

Вдруг он схватил меня за затылок ладонью, наклонился и резко прижался к моим губам снова. Я уже забыла, какой яркой и безумной может быть искренняя страсть. Николай целовался восхитительно — нежно и страстно одновременно. Его губы были горячими и мягкими, а от этих волнующих прикосновений у меня закружилась голова, а ноги ослабели.

Его крепкая рука поддержала меня за талию, и я словно повисла в его объятиях, чувствуя, что мы уносимся куда-то в другой мир. Честно говоря, я не ожидала от своего тела такой реакции. Хотя, надо отдать Николаю должное, целоваться он действительно умел.

Мелькнувшая мысль о его большом опыте вдруг вызвала неприятное чувство. Я что, ревную? Действительно ревную?

Наконец он отстранился, тяжело дыша. Щеки его раскраснелись, волосы растрепались, и он стал похож на мальчишку. Честное слово, он выглядел таким счастливым, просто блаженным, что я не удержалась и рассмеялась.

— Марта, вы… смею ли я надеяться? — начал он, задыхаясь.

А я подумала, что пора, наверное, принимать какие-то решения. Поцелуй был спонтанным порывом сердца, но в этом порыве вскрылись мои истинные желания. Николай сумел внушить мне доверие. Я поверила в его искреннюю любовь. И мне действительно захотелось нырнуть в этот омут с головой.

А почему бы и нет? Должна ли я упускать шанс на счастье только потому, что боюсь разочарований? Да, я всегда хотела быть независимой, и иногда это действительно единственный выход для женщины, чтобы не попасть в рабство. Но если судьба сделала мне такой подарок в виде замечательного мужчины, не стоит ли попробовать его принять?

Да, я все еще сомневалась, что любовь в принципе может быть вечной. Наверное, с годами чувства все-таки затухают и видоизменяются. Но разве можно узнать об этом заранее, если не попробовать? Я глубоко выдохнула и решилась.

— Николай, я согласна на ваше предложение, — коротко и без лишних речей.

Николай просиял. Просиял настолько, что его лицо раскраснелось еще сильнее. Он хотел что-то сказать, но не мог — эмоции буквально захлёстывали его. Он хватал ртом воздух, прерывисто дышал, а потом просто подхватил меня за талию и закружился вместе со мной.

— Николай, опустите меня, пожалуйста! — воскликнула я, смеясь.

Еще несколько минут назад я плакала, а теперь смеялась от души. Мне казалось, даже родители Марты должны были услышать этот смех, если, конечно, еще не ушли. Пусть слышат. Пусть видят, что здесь я счастлива, и пусть злятся, если им это не нравится. Прямо-таки вижу, как Михаил Всеволодович цедит сквозь зубы проклятия, а Лидия Петровна с обидой поджимает губы и говорит: «Как она может смеяться, когда Ариночка в темнице???». Если они не способны любить собственную дочь, я ничем не могу им помочь…

Николай опустил меня на пол. Он был таким счастливым, что я продолжала смеяться.

Наконец усилием воли он заставил себя успокоиться, взял мою руку в свою и стал покрывать ее поцелуями.

— Спасибо вам… — прошептал охрипшим голосом.

— Давай уже на «ты», — перебила я, сморщив нос. — Как бы пора…

Я широко улыбнулась, и Николай рассмеялся. Его смех оказался бархатным и красивым.

Я пришла в восторг.

— Хорошо, Марта, давай на «ты».

Мы стояли, держа друг друга за руки, и казалось, что это длилось вечность. В тот момент ясно представилось, что в моей жизни наступила кульминация всех событий, после которой можно было наконец-то успокоиться. Однако впереди меня ожидало еще посещение темницы и разговор с Ариной, как того просил глава дознавателей. Да, я решила пойти. Мне нужно было либо оправдать Арину, либо осудить. Я чувствовала, что обязана это сделать.

На следующий день я проснулась очень рано, наверное, потому что всё-таки нервничала перед предстоящим событием. Спустившись на кухню, обнаружила Николая, который уже сидел за столом и задумчиво пил чай с ватрушками. Я улыбнулась и поздоровалась.

Николай удивился, что я так рано встала, и, поднявшись, подошел ко мне. На глазах у суетящейся кухарки он мягко поцеловал меня в щеку. Я краем глаза заметила, как её густые брови поползли вверх, а потом она чуть не выронила тарелку, которую держала в руках. Мне стало смешно, но я сдержалась.

— Проходи, дорогая, садись, — сказал Николай, вовсе не замечая её шока. — Сима, пожалуйста, налей госпоже чая, — добавил он наконец, даже