Ботаники не сдаются - Янина Логвин

На этот раз решаю ответить честно:

— Приехали взять вещи, необходимые для ночевки в лесу. Палатку, спальники, еду, ну и тачку. Не переживай, своей у меня нет, зато есть права! Здесь живет моя семья, Катя. Мама.

— Она здесь работает? — удивляется Умка. — Так далеко от города!

Да, поместье Градова впечатляет размахом. Такого точно в журналах не увидишь. По крайней мере пресса предпочитают молчать о подобных имениях.

— Ну, не совсем. Она у нас здесь жена хозяина.

— То есть, ты хочешь сказать, что вот это все — дом твоего…

— Отчима, Очкастик! Но он нормальный мужик на самом деле. Я не люблю распространяться о нашем родстве. Не хочу, чтобы люди видели не меня, а фамилию Градов. Ладно, поехали!

Я завожу мотор, с ревом стартую с места и проезжаю мимо охраны, мчусь на мотоцикле по главной аллее к дому — трехэтажному особняку в колониальном стиле с белыми высокими колоннами и портиком с массивным фронтоном.

Территория поместья огромная. Здесь разместился парк, пруд, большой гараж и даже собственная конюшня с паддоком. Летний фонтан. Мне здесь нравится, когда-то этот дом произвел на нас с братом неизгладимое впечатление. Ну еще бы, после крошечной хрущевки-трешки в маленьком городке, провинциальным мальчишкам он показался сущим раем. Но Илья прав. У меня должна быть своя жизнь, хозяином которой буду я сам, иначе все это однажды может сломать мне хребет так же легко, как сломало Яшке.

Сейчас его здесь нет, мы не виделись больше трех лет, но это его выбор — выбор старшего сына Биг Босса жить в каком-то захолустье, и мы с семьей его уважаем.

Я останавливаю свой спортбайк возле широченного, выступающего полукругом крыльца, беру Очкастика за руку и веду по мраморным ступеням в дом. Провожу мимо дворецкого, который читает на стуле какой-то журнал, но, завидев меня, успевает распахнуть двери.

— Иван? Здравствуй. Какой ты шустрый… Давно не виделись!

На самом деле он куда шустрее, что с его зарплатой вполне оправдано.

— Почти две недели, — приветствую мужчину рукопожатием. — Добрый вечер, Кирилл! В доме что, гости? — догадываюсь.

Дворецкий не всегда у дверей (по дому всегда хватает дел), но в ближайшее время особых семейных торжеств не предвидится, а значит у отчима, скорее всего, деловая встреча с партнерами.

— Да, — отвечает мужчина. Он кивает вглубь дома и важно замечает, вскинув густые брови: — Как всегда важная встреча!

— Ясно. Идем, Катя!

Мы минуем с Очкастиком холл, проходим галерею с картинами, и входим в центральную часть дома. Здесь находится главное украшение особняка, гордость Градова и вершина мысли архитектора — круглый двухуровневый зал с красными колонами и китайской росписью на стенах и потолке, выполненной в стиле старых восточных гравюр и украшенной позолотой. С центра высокого круглого свода, расписанного под рассветное небо, спускается хрустальная люстра — огромная, многоярусная, сверкающая, как ниспадающий водопад.

У девчонки путаются ноги, и открывается рот.

— О, Боже. Какая красота-а! Вань, — она не замечая того, теснее прижимается ко мне, вскинув голову, — неужели это все хрусталь?!

— Не сомневайся, Катя. Он самый! — я приостанавливаюсь, давая Умке хорошенько осмотреться вокруг.

Я еще не приводил в этот дом ни одну девчонку и для меня это тоже впервые — чувствовать ответственность и радость от ее близости и присутствия в доме, в котором живет моя мать, а значит, и часть меня.

Я обнимаю Очкастика, а она щебечет дальше.

— Вань, я думала, что наше «Седьмое небо» — самое красивое здание. Но этот дом — просто сказка! Да здесь же потеряться можно!

— А вот это запросто! Здесь еще помимо двух верхних этажей есть цокольный этаж и два крыла. Так что держи меня за руку. Говорят, в особняке Биг Босса даже привидения водятся!

— И почему я не удивлена?

— Наверно, потому, что я всегда говорю только правду?

Умка улыбается, но вдруг виновато отворачивается, словно я чем-то ее смутил. Ничего не говорит, но продолжает идти рядом, рассматривая любопытным взглядом красоту вокруг.

— Катя, все хорошо? — беспокоюсь я.

— Да, Ваня, все хорошо, — пожимает она мою руку. — А куда мы идем?

— Экскурсию по поместью я обещаю провести для тебя в дугой раз — поверь, здесь есть на что посмотреть. А сегодня у нас с тобой на повестке вечера лес и шумная компания студентов, поэтому мы идем сейчас в мою комнату! И если ты меня очень попросишь, обещаю лично развлечь тебя стриптизом.

— Чем?! — изумляется Очкастик, да так, что ей приходится поправить очки.

— Всего лишь переодеться! Да ладно, Кать! — я наклоняюсь и целую ее в щеку — нежную и горячую. — Я не стеснительный, привыкай. Ну, хочешь, обойдемся без музыки, — шепчу на ухо. — Но советую хорошенько подумать — двигаться я умею и еще как! Тебе понравится!

Черт! Опять прозвучало двусмысленно и Очкастик качает головой, закрыв глаза. Она улыбается и мне это нравится. Нравится, что она принимает меня таким, каков я есть. Да, я неисправим. И докапываться до сути — пустая трата сил! Мне заводят эти игры с ней, и я вряд ли от них откажусь, потому что чувствую: она откликается.

Мы в задней части дома, не такой официальной и пафосной. К черту телефоны, я прожил здесь пять лет, здесь живет мужчина, который любит мою мать и доказал, что это не пустые слова. Я соскучился, я пришел не один, и я громко окликаю:

— Ма-ам! Ты где?!

Секунда, другая полной тишины… И дом наполняется звуками. Оживает детским визгом и топотом ног. Этот только с виду дом грозен и молчалив, а на самом деле тут вовсю кипит жизнь.

— Ой, кто это? Какие хорошенькие! — восклицает Умка, когда видит двух белокурых и кудрявых малышей, которые во всю прыть несутся нам навстречу.

Ко мне навстречу. Подбежав, запрыгивают на руки, обхватывая ручонками за шею, и я с удовольствием их ловлю.

— Ванька! Ванька! Донг, смотли, Ванька плишол! Ванька!

Машка — моя любимица, и я целую ее первой. Младший сын Люка — Матвей, еще совсем маленький и неуклюжий, но уже отличает меня от брата-близнеца, и я щекочу ему живот, слыша, как он хохочет, повторяя мое имя.

— Банка! Банка!

Эта чистая детская радость не может не вызвать улыбку и Умка умиляется.

— Какие симпатичные мальчики! Похожи на маленьких Купидончиков! Вань, это ведь Женины дети, да?

Она догадалась, но только отчасти.

— Женьки и Ильи! Обожаю своих племянников! Только вот это у нас девочка, — игриво тискаю Машку. — Просто она у нас вся в папу, растет сорванцом и категорически не хочет носить платья! Зато характер — огонь! Даже Босса строит!

— Фу! Не люблю платья! — тут же кривит ротик малышка. — Мне нлавится кимоно, как у папы! И чолный пояс! Хочу длаться и победить всех мальчишек!