Песня о любви - Эль Кеннеди

раскаты грома и вспышки молний, пробивающиеся сквозь щели в ставнях, это невозможно отрицать.

Она сглатывает.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно, — хрипло говорю я.

— Почему ты не хочешь со мной спать?

Я моргаю от неожиданности.

— Потому что я не думаю, что дело в том, что я твоя муза, — продолжает она. — Так... почему?

— Я просто думаю... — Я колеблюсь. — Если мы это сделаем, пути назад не будет.

— Пути назад от чего?

— Я не знаю.

— Нет, знаешь.

Я не отвечаю.

— Это закончится, когда кончится лето, — мягко говорит она. — Я не забыла это правило.

Мне хочется ей верить, но женщины уже говорили мне такое. Настаивали, что их всё устраивает, что временный статус — это то, что им нужно. Я всегда предупреждаю: это ненадолго. Из — за этого выгляжу как последний придурок, но, по крайней мере, я честен. Я не создан для долгосрочных отношений. В конце концов, меня всё равно потянет дальше. В другое место. К другой женщине. К другой песне.

Блейк смотрит на меня своими голубыми глазами так пристально, что становится трудно дышать. Но она молчит.

— О чём ты думаешь? — спрашиваю я.

— Ты не хочешь знать.

— Нет, скажи.

— Я просто подумала: было бы чертовски жаль, если бы я так и не почувствовала тебя внутри.

Господи Иисусе.

Я едва сдерживаю стон. Но, глядя на неё сейчас, я полностью разделяю это чувство. На неё невозможно не засмотреться. Волосы заплетены в небрежную косу, тёмные пряди падают на лицо. Под облегающей майкой — упругая грудь. Длинные ноги выглядывают из неприлично коротких джинсовых шорт. Она так красива, что на неё больно смотреть.

— Да, — хрипло отвечаю я. — Было бы.

Наши взгляды снова встречаются.

— Снимай штаны, — говорит она.

На этот раз стон вырывается у меня. Я всегда ею командую, и мой член дергается от ее властного тона. Ему это нравится.

— Если я это сделаю, пути назад не будет, — предупреждаю я.

— Я не хочу назад. Назад — это скучно. Я хочу здесь и сейчас.

Обычно я веду себя гораздо сдержаннее, но мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пуговицу.

— Молнию, — подсказывает она.

Я опускаю молнию.

— Достань его.

Боже, человек с таким количеством веснушек не должен говорить такие слова. Я уже напряжен как струна, когда достаю член и обхватываю его пальцами.

Блейк облизывает губы, и, чёрт возьми, это заводит меня ещё больше.

Она тянется к рюкзаку и подтаскивает его за лямку, пока я сижу с членом в руке и смотрю, как она достаёт маленький синий пакетик. Когда она встаёт, я вижу у неё в руке презерватив.

Я приподнимаю бровь.

— Ты планировала соблазнить меня во время похода?

Она улыбается.

— Нет, это моя аварийная аптечка. В ней есть всё. Я взяла её из — за бальзама для губ, но мы можем заодно воспользоваться презервативом.

— Можем, — соглашаюсь я, хотя и волнуюсь, что это плохая идея. Что нелепо, правда? Мы дурачимся каждый день. Секс не должен ничего менять. Но он меняет.

Она бросает мне пластиковую упаковку. Я ловлю её, но ещё не открываю — слишком отвлечён тем, как она раздевается. Она стягивает майку, открывая откровенный треугольник лифчика. Потом снимает и его, обнажая грудь в тот самый момент, когда снова сверкает молния, освещая тенистое пространство вокруг и давая идеальный обзор её сосков.

У меня пересохло во рту. Я не могу оторвать от неё взгляд. Она расстегивает шорты и выскальзывает из них. Трусики исчезают следом. Она полностью обнажена, когда забирается ко мне на колени, и меня снова трясёт.

Положив руки мне на плечи, она медленно, дразняще целует меня. Легкое прикосновение языка и море соблазна. Наверное, я мог бы остановить это сейчас, пока мы не зашли слишком далеко, но я не хочу. Вместо этого я запускаю пальцы в ее волосы, сжимаю их в кулаке и притягиваю ее лицо еще ближе, углубляя поцелуй.

Я ловлю губами её тихий стон. Я одержим каждым звуком, слетающим с её губ. Хочу целовать каждый сантиметр её тела, но здесь не так много возможностей для прелюдии. Не на этом грязном полу. К тому же это чертовски неудобно, но сложно думать об этом, когда её руки блуждают по моей обнажённой груди. Я моргаю, и вот она уже укладывает меня на спину.

Подкладываю рюкзак под голову, пока она стягивает с меня штаны и боксеры. Провожу пальцами по ее коже. Она невероятно мягкая, словно шелк под моими мозолистыми и грубыми от многолетней игры на гитаре пальцами. Кажется преступлением скользить ими по ее идеальной коже.

Я скидываю штаны, и что — то острое впивается в мою голую задницу. Может, это камешек, а может, ржавый гвоздь. Мне все равно, потому что я твёрдый как камень, а Блейк надевает на меня презерватив. Она раскатывает его по моему члену и сжимает, вызывая волну удовольствия.

Когда я просовываю руку между её ног, чтобы проверить, готова ли она, обнаруживаю, что она насквозь мокрая. Господи. Она никогда не была такой мокрой раньше. Блейк опускается на меня, позволяя моему члену скользить внутрь по дюйму за раз, пока я не оказываюсь так глубоко внутри неё, что чувствую, будто она часть моего тела. Ощущения такие же невероятные, как я и предполагал. Чувство полной... грёбаной... принадлежности.

Впервые в жизни я не хочу быть нигде в другом месте. Только здесь. Внутри этой девушки.

Ее киска обхватывает меня, как горячая перчатка, сжимает мой член и пульсирует вокруг него каждый раз, когда она приподнимается, а потом снова опускается.

— Так хорошо, — шепчет она. Ее волосы, словно занавес, накрывают нас, когда она наклоняется, чтобы коснуться моих губ.

— Да? — шепчу я в ответ. — Тебе нравится этот член?

Она стонет, и я заглушаю этот звук ещё одним страстным поцелуем. Затем отстраняюсь и смотрю, как она начинает двигаться. Она медленно скачет на моём члене, растягивая каждое движение, каждое вращение бёдер, каждое полное погружение. Её киска такая тугая и тёплая, и я вдруг проклинаю презерватив — я не чувствую её влаги, но вижу, как она стекает по латексу каждый раз, когда она приподнимается. Чёрт, я хочу чувствовать, как она заливает мой член.

Когда она закрывает глаза, я одной рукой продолжаю держать ее за бедро, а другой глажу по щеке.

— Держи глаза открытыми.

Её веки трепещут.

— Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда трахаешь меня, поняла?

Она молча кивает, и я ободряюще поглаживаю ее бедро, одобрительно постанывая, когда она